Апрель в Белграде

Как хорошо, что не встретились. Это был его разговор с собой, ведь он не смотрел ей в глаза. Это была, возможно, его собственная тишина с собой, потому что по его лицу невозможно понять, кто он такой и что он от тебя хочет.

У Алены сейчас лоб от напряжения отвалится. Даже не от пения. Как ни странно, петь ей было не тяжело: ей было тяжело стоять перед ним и ощущать… его молчаливое, ничем не объяснимое любопытство.

Ей сложно держать его взгляд на себе. Она не привыкла.

Он не учил такому.

Пожалуйста, заткнитесь.

Бросив короткий, пустой взгляд на него и, слава Богу, он смотрел на ее плечи, Алена смогла подумать только: «Бля, какой красивый» и вернуть взгляд к стенам. Может, он раздевал ее у себя голове? Нет. Это твоя идиотская фантазия. Может, осанка и поза были важны в пении? Скорее всего. Но почему-то она чувствовала себя голой.

И ей было очень, очень жарко.

Ей нужно было подышать воздухом. В этом зале его не было. И, пожалуйста, перестань смотреть на меня.

– Все, – внезапно отрезает он музыку, ждет, когда парень оторвется от пианино, и возвращается к своим бумажкам.

А сейчас, его интерес пропадает, и он не удивляется. Словно такие разочарования постоянно происходят, а он привык разочаровываться. Зато она удивляется, застывая с открытым ртом. Ей же нечем его разочаровывать. Она ему не какая-то потенциальная певица, окей? Ты даже не посмотришь на меня? А тебе, Ален, хочется? Ее вдруг задел за живое ледяной ветер, который дует рядом с ним. Он для нее тоже – никто, но почему-то ей плохо еще с середины мая.

Когда Ларина набрасывает рюкзак на плечи и почти бегом исчезает в коридоре, она понимает. Понимает и Камиллу, и Лену, и Настю… вспоминает все «мудила», «лицемерная свинья», «он любит только красивых и популярных», «застенчивых он давит, как тараканов». Она слушала и не понимала, откладывая эти знания на дальние полки. Слова о нем ничего не значат, пока он сам не подойдет и не выльет на голову ведро с холодной водой и еще посмотрит так мол «а чего ты хотела?».

Действительно, чего она хотела? У нее сердце разрывало грудную клетку.

По крайней мере, музыки в четвертом году нет.

Больше никакого Травкина.

Он сумасшедший

– Я пела, как идиот, ладно?

Сербия – это вечно зеленое место, где ты не успеваешь насладиться закатом. Солнце быстро опускается за горизонт; можно найти хорошую точку обзора, сесть и наблюдать, как долька яичницы уменьшается с каждой секундой. Сербия – именно место.