Отец и грешник

Знаешь, как она кричит? На что ты надеешься, старик? Тебе больно? Ты еще не знаешь, что такое настоящая боль. Хочешь знать, сколько их сейчас с ней?

От резкого удара посохом все лицо мальчика исказилось, глаза закатились, а из горла раздался сдавленный хрип. Где-то сзади упало что-то тяжелое. А потом все окончательно затихло. Радомир тяжело дышал. Рука мальчика распустилась и безвольно упала. Но грудь еще поднималась. С великим трудом Радомир смог подняться на ноги, на этот раз обеими руками хватаясь за посох.

Лишь сейчас он развернулся и посмотрел на присутствующих. Женщина лежала на руках у мужчины, и тот в ужасе смотрел только на мальчика, второй рукой прижимая к себе младенца. Староста, напротив, опустошенно вылупил свои глазки и смотрел на Радомира.

– Шо это было, отче? В него бес вселился?

– Нет, – отмахнулся он. «Я устал, слишком устал от всего этого». – Горячка. Мальчишка бредил. Теперь с ним все будет в порядке.

– Вы..вы…

«Вы ударили его посохом», – хотел сказать Степан, но только издавал горловые звуки.

Радомир спокойно повернулся и увидел отпечаток на лбу у мальчишки. Странно, но это вызвало в нем какое-то удовлетворение.

– Я сделал, что мог. Теперь он в руках Владыки. Если ему будет угодно, то мальчик выживет. И забудет все это как страшный сон. Чем оно все и было. Об этой истории ему лучше не напоминать. Пойдем на улицу, староста. Мне хочется вздохнуть полной грудью.

«А еще выпить было бы очень кстати».

– Ты молодец, – одними губами сказал Вилман, когда он проходил мимо.

«Хотел бы я согласиться».

На улице лучше не стало. Запах оставался здесь. Куда легче, буквально тонкая нить, но она висела в воздухе, вызывая у него желание заколоться. Запах уводил куда-то прочь от деревни, но сейчас было не до него. Радомир постарался восстановить свои силы, буквально заставляя себя дышать. Он знал, что вонь ничего не сделает ему и все же был вынужден бороться.

– Отче. Я так рад. Так рад! Слава Владыке, что он послал вас в деревню! Вот она истинная сила! Я расскажу об этом всем! Всем! Вся округа, как один, будет возносить вам хвалы.

– Я лишь инструмент в руках Создателя, – отмахнулся он.

– Вон оно, чудо! – продолжал кудахтать Степан. – Ни одной знахарке с ее жалкими потугами не сравниться с силой Владыки! Я сразу говорил, говорил Иванке не идти в Синявую пущу.