Охотники на героев

– Почему тогда ты так уверен, что мальчик попал к ней, а не… умер?

– Сам-то как думаешь, он жив?

Рантар прикрыл глаза, вспоминая, как бросает сына, как округлились его глаза. Он бросил его точно в стог, и мальчик упал на сено.

– Фило мог сбежать. Или его могли убить.

– Я видел эту женщину пару раз. Королева-мать – жестокий деспот, но лучше убийства людей она умеет только людей использовать. Если у нее был шанс забрать твоего сына, то она им воспользовалась. То, что ты жив, косвенно доказывает, что он может быть в ее руках.

Она ведь наверняка думала о том, что может произойти, если ты прозреешь. Ей нужен был рычаг давления. То, что не позволит тебе выступить против нее. Я уверен, что это твой сын.

– Забавно. Единственная моя надежда на избавление строится на человеческой наживе и жестокости.

– Единственное, в чем можно быть уверенным в этой жизни, – это дурные намерения людей, – граф развеял рукой сизый дым и, опустив трубку, взглянул на него. – Ты точно не помнишь, как это случилось с тобой?

– Думаешь, скрываю? Или тебе кажется, что я мог бы служить ей после всего… что случилось? После того, во что она превратила нашу страну? Всех нас?

В голове до сих пор не могли уместиться эти два образа – прекрасной женщины и жуткого тирана.

Они спорили, кричали друг на друга, но ни одна не желала сдаваться. Голова пульсировала и не давала как следует сосредоточиться.

– За годы с Истрией случилось очень многое, – сказал граф. – И с людьми тоже.

– Люди не меняются.

– Это меня и беспокоит.

Я бы не поверил ни единому твоему слову, если бы час назад не видел, как ты себя ведешь. Что ты собираешься делать? Очередную глупость?

– А что я могу? Вернусь и вырежу ее черное сердце. Но прежде узнаю, где мой сын.

– Ты не смог этого сделать, когда командовал войсками, почему сможешь сделать это сейчас, когда пробыл ее рабом десяток лет?

Рантар хотел ответить, но открыл рот и ни одно слово так и не сорвалось с языка. Молча он рассматривал топор, поглаживая его, словно женщину.

Так он мог бы водить по бедрам Доротеи. Рантар вздрогнул, как от удара ножа под ребра.

– Я должен вернуть сына. Это все, что осталось от моей жизни. Что, не веришь?

– Верю, что ты веришь в это, – граф покрутил пуговицу на своем камзоле и положил трубку. – Появись ты лет пять назад, я сказал бы, что это шанс. Что все будут счастливы, если черный тюльпан на твоей стороне.

Черный тюльпан. Когда-то это значило очень многое. И не только для Рантара.