Охотники на героев

Посмотри на себя, кто ты вообще такой? Убожество, цветочный горшок, который я разобью не заметив. Тебе пора вспомнить о своем настоящем месте. Да-а-а. Оставь себе кое-что на память. Отрежь себе палец.

– Не понимаю, Ваше Высочество… – в первый раз подал голос Рантар, вспомнив, что так и не застегнул на себе штанов.

– Отрежь себе палец. Чего непонятного? Так будет каждый раз начиная с этого дня, когда ты будешь наносить мне оскорбление. Начнем с чего-то простого. Мизинец. Отрежь себе мизинец.

Рантар перевел взгляд на кинжал, который резко потяжелел в руках.

Хотелось найти какое-то иное решение, но он просто стоял в ступоре. Он не мог ослушаться, хотя и очень хотел. Почему он вообще его слушает? Почему всерьез раздумывает над этим бредом?

– Но ведь это неправильно, – сказал он, переводя взгляд на Себастьяна.

– Режь!

– Ты что, Рантар, вправду это сделаешь? – Повернулась Ванесса, наморщив нос. – Умора.

– Это неправильно…

– Если ты не отрежешь себе один палец, я отрежу тебе два.

Ну! Живее!

Рантар приложил кинжал к мизинцу на левой руке – той, что он меньше пользовался – прохлада клинка щекотала кожу, а он замер, наблюдая за лезвием. Он не должен был этого делать, не хотел, все внутри кричало против, но крик так и замер где-то в середине груди тяжелым комом, от которого было трудно дышать. У него должен был быть выбор, он был в этом уверен, но его почему-то не было. Надо было сделать все быстро.

Он подошёл к туалетному столику, положил на него руку, обхватил рукой кинжал и с силой надавил, с трудом сдерживая стон.

В глазах потемнело. Кровь хлынула на пол, отрезанный палец и кинжал упали под ноги, а Рантар попытался заткнуть рану второй, невредимой рукой.

– Ты сделал это! – На лице Себастьяна показалась мальчишеская улыбка, словно он не ожидал, что это на самом деле произойдет.

– Мне надоело терпеть этот цирк, я ухожу, – Ванесса прошла мимо и скрылась за дверью.

Рантар переминался с ноги на ногу, пытаясь остановить кровь и пульсирующую боль в пальце.

Хотя обиду, трепетавшую в глубине его души, сдержать было куда труднее. Внутри него будто образовалась трещина. Она становилась все шире и шире, в нем будто что-то порвалось.

– Уходи. И помни, что я тебе сказал.

Себастьян гордо выпрямился, улыбка на его лице исчезла. Но Рантару не было до этого дела, он надел штаны, запачкав их кровью, и быстро вышел.

Он летел вперед не разбирая дороги и, кажется, с кем-то столкнулся. Все это было не важно.