Малахитовый лес

Все странно посмотрели на Астру, а Репрев покрутил лапой у виска.

– Думаешь шутки со мной шутить? – тигриная мягкость ловко переменилась, и прорезался гнев.

Собравшись с духом, Астра продолжил свою мысль:

– Нет, Алатар, я бы никогда не посмел. Я – бенгардийский тигр. А ещё я – кинокефал, да много кто ещё… Но сначала я всё же кинокефал. И я нисколько не горжусь этим, хотя кинокефалы мудрее меня говорят, что гордиться как раз есть чем, и гордиться бы следовало… Мы оба с тобой сначала живые существа, а потом всё остальное, нас обоих создал артифекс, не значит ли это, что слово – твоё и моё – равноценно, равновесно? Ты не должен принимать моё слово на веру, но послушай его и дай нам доказать делом свою невиновность.

Мягкой беззвучной походкой, словно по воздуху шагая, так, что не двинулся ни единый камешек, Алатар приблизился к Астре, заглянул в его глаза своими изумрудно-янтарными глазами, в которых застыла, как в смоле, древняя печаль, ласково рассмеялся, и пучки его усов закачались, как весенние травы.

Астра вдруг захотел коснуться тигра, но такое прикосновение было бы не то что грубостью, оно было бы преступно: он хорошо помнил, что бенгардийские тигры – священные создания, избранные артифексом для какой-то известной только ему великой цели.

– Я выведу вас из пещер раньше, чем вы успеете оправдаться, – произнёс Алатар. – Но дальше – без меня.

– Ты не можешь нас бросить! Ты наша единственная надежда найти малахитовую траву! – взмолился Астра, едва не падая на колени перед тигром.

– Ты сам это определил, кинокефал, что без меня вам не отыскать малахитовую траву? Но ведь до того, как я вам повстречался, вы и не думали, что кто-то в Зелёном коридоре может помочь вам? Вы полагались сами на себя, и всё у вас было хорошо, – сладкой, как пентагонирисовый нектар, улыбкой улыбнулся Алатар. – Представьте, что наша встреча никогда не состоялась. Но, пожалуйста, не подумайте, что я – чудовище, которое не отзовётся на крик о помощи, – гром тигриного голоса смолк, светлая гладь тигриных глаз разверзлась, и на её месте открылся провал, потаённая глубина, которая есть у каждого из нас.

И Алатар продолжил уже другим, полынным голосом: – Но мой удел – быть заточённым в этих пещерах. И так тому и быть.

– Вот же удел – всем уделам удел! – громыхнул Репрев. – Какой толк гнить в этих сырых катакомбах? Кто вообще тебя тут… заточил?

– Я сам, – сухо ответил Алатар.

– Но зачем? – спросил Астра.