Малахитовый лес

Её испокон веков добывали бенгардийские тигры, следуя известным только им правилам и законам. А теперь нет ни тигров, ни Бенгардии, ни законов, ни правил. Как вы себе это представляете, доктор? И что станет с Умброй?

– Его ждёт та же судьба – он отправляется с вами, – ответил доктор.

– Вы пошлёте несовершеннолетнего фамильяра в Зелёный коридор? Вы что, спятили? Вы не имеете никакого права!

– Правильно, фамильяра. Будь он кинокефалом или феликефалом, тогда, может быть, я бы и поразмыслил над тем, чтобы мой отряд присмотрел за ним на время вашего отсутствия…

– Как же конвенция? Фамильяр – такое же живое существо, как и мы с вами.

– Я правильно понимаю: вы отказываетесь от того, кого вы только что называли своим сыном? – сделал удивлённое лицо доктор, в глазах сверкнула насмешка.

– Всё лучше, чем отправлять его на убой в Зелёный коридор, – процедила Агния, глядя на Цингулона исподлобья.

– Мы отправляем фамильяра добывать малахитовую траву, не на убой.

– Он там умрёт… – в отчаянии прошептала Агния, взывая к жалости – чувству, которым Цингулон, по-видимому, не обладал.

– Так приложите все силы на то, чтобы он выжил, – отрезал генерал.

Подойдя неуверенными шажочками к Цингулону, Умбра спросил:

– Вы тот самый отряд?

– Да, тот самый, – улыбнулся генерал, присев перед ним на корточки.

– Настоящий-настоящий? – не унимался дракончик под сердитое ворчание Агнии: «Не сейчас, Умбра!»

– Настоящий-настоящий, – подтвердил Цингулон, рассмеявшись.

– А можно потрогать ваши доспехи? – Умбра подбежал к ближайшему отрядовцу, показывая на него пальцем.

– Разрешаю, – сдерживая смех, ответил генерал.

Под снисходительные смешки сторожевых Умбра погладил руку отрядовца в броне от локтя до кисти, прочувствовав твёрдый, как камень, материал, и поспешил вернуться к Цингулону.

– Мой папа сделал что-то плохое? – спросил Умбра.

– Я сожалею, малыш, – ответил Цингулон, делая грустное лицо. – А ты очень преданный фамильяр, если называешь своего хозяина папой.

– Я очень люблю Репрева! – прямодушно заявил Умбра. – Мой папа всегда хотел быть в вашем отряде.

– Умбра! – неловко приструнил его Репрев.

– Я помню твоего папу, – сказал Цингулон. – Мы не могли принять Репрева в отряд из-за его… состояния здоровья.