Бенгардийская история

– Ты смеешь оправдывать своего сына? – поднял густую чёрную бровь Савитар.

– Нет. Я лишь хочу сказать, что наказание не соразмерно вине Ананда. Нет сомнений, мой сын оступился. Но его вела любознательность, а не желание преступить закон.

Савитар довольно ухмыльнулся.

– Если тебе мало того, что твой сын нарушил один закон… Я дам слово королевской страже, – Савитар требовательно посмотрел на королевскую стражу, которая толпилась в доме Прабхакара.

Молодой, такой же красоты и стати, как Алатар, и в такой же лёгкой броне, как у принца, выступил вперёд, неловко опустил глаза, будто сам был в чём-то повинен, и, пытаясь поскорее с этим покончить, быстро проговорил:

– Сегодня ваш сын, то есть Ананд, совершил полёт над Бенгардией без разрешения учителя, приблизившись на близкое расстояние к городу, и чуть не раскрыл одну из наших тайн чужакам.

– Я не виноват! – наконец подал голос Ананд. Савитар скривил насмешливую улыбку. – За мной гнались, мне пришлось…

– И кто же за тобой гнался, Ананд? – спросил Савитар, и зловредная улыбка на его морде почти связалась в круг.

Ананд так и остался стоять с раскрытой пастью. Да, он недолюбливал Акила с Фаром, но подставлять он их не хотел.

– Я… не могу сказать.

– Можешь и не говорить. Мне известны имена – Акил и Фар. С ними мы разберёмся позже.

– Если я правильно понял тебя, Савитар, ты и королевская стража сначала нанесли визит мне, а не матери обидчиков моего сына? – спокойным, но твёрдым голосом поинтересовался Прабхакар.

– У твоего сына проступков больше, чем у его обидчиков.

– И тоже нарушили закон.

– Нарушили или нет – не тебе решать, а мне! – вскричал Савитар так, что в хижине зазвенели стёкла. – За его проступок я брошу Ананда в темницу!

– Как бы то ни было, я не отдам своего сына тебе на суд, – подвёл черту Прабхакар. – Его будет судить только мой король. А теперь попрошу всех оставить меня наедине с Анандом.

Савитар резко развернулся, на прощание метнув в Прабхакара презрительный взгляд, прогундел себе что-то под нос и вместе со стражей покинул хижину.

Отец строго покосился на сына, и у того душа ушла в пятки. Но вдруг Прабхакар смягчился, и его усы озорно распустились синими колокольчиками, а под ними задрожала шкодливая, детская улыбка.

– Мой сын создал живое! Своё первое живое! Кому скажешь – не поверят! – резвился по хижине Прабхакар, не зная, куда деть радость.

– Так ты на меня не злишься? – с недоверием спросил Ананд.