Гибель Лириана

Неотесанные, – сказал Гер напоследок.

Брам и Арион взяли свои походные сумки, накинули на себя, сели на лошадей и, попрощавшись с дружелюбным фермером, отправились в дальнейший путь.

Постепенно наступали сумерки. Окрестности покрылись легкой сизой дымкой тумана. Ветер стал заметно прохладнее, а вся живая природа приготовилась отходить ко сну. Двое путников без устали скакали оставшийся день, чтобы в итоге добраться до таверны вовремя. Лишь однажды они остановились, сделали привал, развели огонь (Арион использовал магию, за что и получил наказание в виде часовой лекции об экономии внутренней энергии, какую Брам давал каждый раз в академии), перекусили булками, курицей и запили все водой.

Гвермонд признался наставнику, что никогда не пробовал вина, так как на алкоголь был строгий запрет во всей академии. И что у него появилось такое желание, когда вино предложил им фермер. Брам же соврал о бесполезности напитка, скрыв информацию о том, что сам иногда выпивает бокал (а то и два) вина перед сном, когда мысли одолевают любые попытки уснуть.

Поля фермеров постепенно сменялись начинающимся лесом. Ветви окутывали узкие тропы, ведущие к таверне. Каждое дерево словно оживало ночью и превращалось в ночного стража, без устали следящего за покоем леса.

Тьма медленно сгущалась.

– Вот она. Таверна. Хорошо, что добрались, – начал Брам. – Вперед, отдохнем там. Но запомни, не нужно лезть на рожон. Люди там и правда недружелюбные.

Двое волшебников спешились и медленно подошли к главному входу в таверну. Массивная дверь из дерева подсвечивалась двумя яркими факелами, а из окна двухэтажного здания доносился гогот пьяных воинов и прочих скитальцев.

– Говорить буду я, пожалуйста, помни это, – еще раз дал наставление Брам.

Дверь распахнулась, и путников обдало кислым запахом перегара и пота, а также терпким душком дешевого табака, коим любили баловаться многие из присутствовавших. К чародеям подбежал молодой юноша (по виду из бедных) и сказал, что отведет лошадей в стойло, может их оставить там и на ночь. Брам сразу же согласился, дав три сребреника парнишке и накинув еще два, чтобы тот покормил лошадей.