Ослам не дают! Львиная инструкция по соблазнению топовых женщин

Звук, который я издал, был похож больше на скрип заржавевшей двери.

Мама подскочила со своего стула и присела рядом на край кровати, крепко сжав мою руку. Она плакала. Это сразу было понятно по красным опухшим глазам и осунувшемуся лицу.

– Сынок! Как же ты нас напугал! – воскликнула она и прижалась губами к моему лбу.

Ее губы оказались такими ледяными, что по телу пробежали мурашки. Или это я слишком горячий?

Я хотел обнять ее, но с ужасом обнаружил, что все еще не могу даже рукой пошевелить. Вселенская усталость своей тяжестью придавила меня к неудобной жесткой больничной койке.

– Можно воды?

Мама в ту же секунду осторожно поднесла к моим пересохшим губам стакан. Ощущение приятной прохлады потекло по раскаленным жилам.

– Еще, – попросил я, когда мама снова убрала стакан на прикроватную тумбу, позволив мне сделать всего пару глотков.

– Чуть позже, сынок. Сначала тебя должен посмотреть доктор.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил отчим, сидящий по левую руку от матери.

Все еще больно было смотреть по сторонам, и я не мог вспомнить последние два дня своей жизни. Только короткие фрагменты, из которых не складывалась цельная картинка.

– Что случилось?

– Брат, ты слишком переоценил свои силы, – усмехнулся по-доброму Борис, мой брат-близнец. Он тоже был в палате.

Странно. Он что, похудел? Я помнил его заметно крупнее. Борис продолжил:

– После тренировки ты сходил в душ и в таком виде прошелся до казармы. А на улице зима. Тебя здорово продуло.

– Двухсторонняя пневмония, – добавила мама. – Еле откачали… Сынок, несколько часов мы вообще не знали, выживешь ли ты!

Мама заплакала, брат обнял ее, утешая. А я в этот момент вспомнил все…

Когда меня везли в больницу в карете скорой помощи, я приходил в себя и снова впадал в беспамятство. Те ощущения мне уже не забыть никогда. Все мысли ушли, и я почувствовал такую свободу и легкость, словно парю в небе и властен быть там, где только захочу. Больше ничто меня не волновало и не интересовало.

Дальше пошли самые скучные дни в моей жизни в одиночной палате реанимации. Лица медсестер и врачей сменяли друг друга, меня слушали, осматривали, щупали, расспрашивали и постоянно тыкали острыми иглами.