Я – палач

Ведь дух предка смотрит на тебя!

– Он будет гордиться мной, папа, обещаю!

Я знал их всех лучше, чем какой-либо предок, которого здесь никогда не было. Но мой глаз духа показывал, что ещё ничего не кончено. Врагов много, а они уводят пленных.

Раненых, женщин, детей, стариков. Э, нет. Я здесь не только для мести. Выживших я тоже не брошу.

Я шёл к дому. Там трое, что склонились над деревянными обломками. Один глупо хихикал, а другой возмущался:

– Сказано же было спустить старика вниз!

– Так я и спустил! – ржущий придурок показал на выбитое окно второго этажа.

На земле лежал дед Матвей, патриарх рода, ему больше сотни лет. А они выбросили его из окна вместе с креслом-каталкой. Я огляделся и взял воткнутый в стену сарая топор для рубки дров.

Подойдёт! Тем более, когда-то я начинал свой путь палача с похожего. А скоро придёт время более подходящего оружия.

– Нам нужно было привести его живым!

– До похрену, кому нужен этот старый пердун? Да он ещё вроде живой, потащили его!

Он взял старика за ногу, а дед Матвей тихо застонал.

Я уже был близко.

Первым ударом топора я снёс хихикающему ублюдку голову. Второй удар оказался слишком сильным. Угрюмый усатый мужик скосил глаза, глядя на застрявший топор в своей переносице.

Но топорище лопнуло. Последний, рыжий тип с веснушками, полез за револьвером, но курок зацепился за ремень.

– Стой или буду стрелять! – крикнул он.

Я ударил кулаком. Да, как и раньше, всё как в старые времена.

Наёмник выпучил на меня глаза, а я сжал пальцы в кулак, а потом выпустил обмякшее тело.

Дед Матвей застонал ещё раз. Он не жилец. В сто лет нельзя выпадать из окон. Я склонился над стариком и привстал на одно колено. Простреленный бок кольнуло ещё сильнее.

– Ты вернулся, Павлик, – прошептал он, щуря свои подслеповатые глаза. – Мы думали, что ты нас бросил. Лишь бы дух предка увидел, что ты нашёл в себе силы…

– Я уже здесь, старик, – прохрипел я.

– Так это ты? – Матвей взял меня за руку своими скрюченными артритом пальцами. – Защити тех, кто выжил. Отправляйся к Климовым, они же тоже твои потомки. Не дай роду исчезнуть!

– Клянусь тебе в этом, – сказал я.

Дед умер. А я помню, как впервые увидел его ещё шестилетним мальчишкой.

– Папа! – громко кричал он.