Цена Огня. Том 2. Дети Левиафана

А мне приходилось видеть, как свершается божественное правосудие.

Это очень развеселило нордера, и он захихикал. Священник ухмыльнулся.

– Смейся-смейся. Помощь Спасителя – хорошо, а булава и толстая броня ещё лучше.

– А кто твой спутник? – Людвиг убрал прилипшие к щеке крошки.

– Он называет себя Васу?р, – слепец дотронулся до парня и тот вздрогнул. – Хороший человек, но кроме меня ни с кем не говорит. Зато если видит, что у кого-то доброе сердце, то обязательно поможет. Верит в Спасителя по-настоящему. Но для этого жестокого мира Васур слишком доверчив и наивен.

Снаружи послышался мощный командирский голос, а через несколько мгновений сэр Дитрих вошёл в дом. Всё же он рыцарь Пепла, вдруг что-нибудь заподозрит? Надо было уходить сразу, но на голодный желудок думалось иначе.

– Проверял посты, – сказал рыцарь-предвестник извиняющимся голосом и поставил булаву у порога. – Жду ещё одного нападения.

– Они уже атаковали? – спросил Людвиг.

– Было дело. Пару раз пробовали нас на зубок, но я и Старый Герберт живо их угомонили.

Дитрих показал на свою чудовищную булаву и сел поудобнее, вытягивая правую ногу в сторону.

– Но даже вдвоём тут непросто. Вы же видите, что творится. Войска уходят. Я посылал к местному анвальту, но у него нет людей, всех отправили к Побережью. Хорошо, что он хотя бы разрешил остановить вырубки и готовиться к обороне. А вы из Стурмкурста, я правильно запомнил?

– Да, – подтвердил Людвиг.

– Так вот почему мне знаком ваш выговор, – старый рыцарь засмеялся.

– Сэр Дитрих, я не могу вам сказать, – Людвиг опять показал кольцо.

– Вы же говорили, точно. Простите. С тех пор как получил по башке, память совсем дырявая, – предвестник тронул старый шрам на лбу, почти незаметный.

– Пуля? – с видом знатока спросил Эйнар.

– Пуля? – Дитрих захохотал. – Не, пивная кружка. Вообще, у меня к вам серьёзный разговор, – он в который раз расправил усы.

– Я слушаю.

– Вы же странствующий рыцарь. Вы клялись защищать людей, мирных, слабых и просящих о помощи. Хотя конечно, я не назову этих поселенцев слабыми, они-то крутого нрава. Ни один солдат в гарнизоне не рискнул бы тронуть их дочерей, – Дитрих расправил воротник.