Волк 2: Лихие 90-е

Я был не против, как раз узнаю новости, их должно быть много. Мы вышли из прокуренного кабинета и уселись прямо на подоконник в конце коридора, отодвинув горшок с мёртвым высохшим цветком. Другие сотрудники то и дело пробегали взад-вперёд, протискиваясь мимо друг друга в узких коридорчиках. Только ботинки скрипели под старым линолеумом.

– Это всё хрень, не переживай, – сказал Лёня, закуривая. – Вася – парень работящий, но туповатый, всех так допрашивает. Но его на планёрках так задолбали, что уже и не знает, куда деться.

– Зря ты в нём так уверен, он и под тебя пытался копать.

– Да?

– Ага, он про тот случай спрашивал, когда мы к элеватору гоняли. А Женьку тоже он опрашивать будет?

– Да, и по тому делу с инкассаторами тоже. Ладно, подумаю… А Женька же не с ними был? – Лёня строго посмотрел на меня.

– Нет, сто процентов. Что у вас нового творится, кстати?

– Да уже три дня на ушах стоим, – пожаловался он, закуривая новую. – Даже вздохнуть некогда. Короче, – Лёня затаил голос.

– Говори, нам пригодится всё.

– План-перехват мы закончили, – тихо сказал он. – Искали исполнителей, но нахватали только всякую мелочь. Душман и его группа куда-то исчезли. Может, их люди Гоши нашли и грохнули.

– Вряд ли, – я пожал плечами.

– Но действовали они хитро, – продолжил опер. – Заманили Гошу на СТО, якобы на стрелку. И на трёх дорогах, где он мог проехать, поставили тачки, забитые армейской взрывчаткой.

– Сильно рвануло?

– Два джипа в хлам, Хаммер Гошин покрепче оказался, но вряд ли он его починит. Сам Гоша получил осколочные ранения, а ещё у него жопа обгорела, – Лёня усмехнулся. – И теперь он лежит в областной больнице лицом вниз, подушку от злости кусает. А его люди город прочёсывают. Но сами побаиваются, что их Душман поодиночке выцепит.

– Меня люди Фрола пасут, – я взглянул в окно. – Сейчас им наверное не до меня, но потом вернутся.

– Так мне звони, – уверенно сказал Лёня. – Повяжем снова.

– Пока дозвонишься… мобилы бы.

– А ты не слышал? О, во, смотри, кстати, у пижона того.

По коридору прошёл высоченный смуглый мужик лет тридцати пяти в чёрном костюме, держащий рядом с ухом длинную трубку.

– Ну говори, – басом рявкнул он.