Лучшее средство от любви

Я села ровнее, увеличив между нами дистанцию, снова предпочла политику тотального умолчания и продолжила повышать концентрацию алкоголя во мне глоток за глотком. Зато вот мой собеседник явно был склонен пообщаться еще.

– Знаешь, исходя из моего весьма обширного опыта, могу сказать, что есть средство гораздо действеннее алкоголя и более щадящее для печени.

Ну да, так я и поверила, что ему случалось лечить разбитое сердце или раненую душу! Скорее уж какие-нибудь сдуру подцепленные болячки совсем иного рода.

– О, дай угадаю! Новый страстный роман, который именно ты мне и обеспечишь! – уже откровенно съязвила я.

Марк и не подумал обидеться и только наградил меня «до чего же ты непонимающая» взглядом.

– Ну-у-у не-е-ет! Сама посуди: роман – это опять же какие-то усилия с твоей стороны, переживания о том, что у мужчины в голове, что он о тебе думает, как к тебе относится. Не говоря уже о «что-надеть-как-выглядеть» бабских заморочках! И на кой тебе это все, если хочешь отдохнуть душой?

– А что же мне нужно, о великий гуру? – фыркнула я и, сложив молитвенно ладони, насмешливо чуть наклонилась в его сторону, на что засранец кивнул с таким царственным видом, будто так и должно быть, и тоже сложил ладони домиком.

Закатив глаза, изображая просветленное лицо, он несколько секунд помычал, а потом выдал «гениальное»:

– Тупотрах!

Я не смогла удержаться от смеха, но наткнулась на его нарочито строгий взгляд из-под насупленных бровей, но не он меня смутил.

– Это типа еще один из местных коктейлей? – Я бы и хотела отвернуться, но почему-то не получалось.

– Это типа ты прямо сейчас выходишь со мной через заднюю дверь этого бара, и я от всей души имею тебя у стены или на заднем сидении моего пикапа, в зависимости от того, какую степень комфорта или отвязности ты предпочитаешь.

– Ты серьезно? – Теперь нервный смех застрял у меня в горле от выражения его лица. – Блин, ты ведь на полном серьезе это говоришь. Поверить не могу! На это что, и правда кто-то ведется?

Мне, в принципе, и не нужен был его ответ, потому как мое тело точно повелось, самым предательским образом отозвавшись неожиданным позорным спазмом внутри на нарисованную им непристойную картинку.