Молот империи. Часть 5

Ударил ещё несколько раз, разбивая стол в щепки и прожигая карту. Снимки разлетелись по сторонам. Я пнул ножку стола, разламывая её, и весь стол опрокинулся.

Потом швырнул стоящее рядом кресло и стену, и оно разбилось. Из коридора послышались тревожные крики.

Хоть прямо сейчас иди в бой. Убью всех, кто попадётся! Но главное – убью того, кто к этому причастен.

– Рома! Да что случилось?

– Он меня обманул, – прохрипел я.

– Кто? Рэгвард? Бокан? – Ян преградил мне путь.

– Нет, – я сжал кулаки.

Огонь внутри меня разгорался сильнее. Даже всё то, что я видел, становилось красным.

– Он знал об этом, но умолчал. Нет, он специально соврал. Если бы я знал об этом, то убил бы его прямо там, в той избушке рядом с тюрьмой!

В двери заглядывали обеспокоенные охранники. Кто-то пялился на тлеющий ковёр. Ян затушил его ногой.

– Да скажи уже, что случилось? – он заметил письмо, лежащее у камина, неловко развернул его левой рукой и приблизил к глазам, чтобы прочитать.

Глава 5

– Но зачем он так сделал? – спросил Ян.

Я пнул остатки стола. На пол скатился стаканчик с карандашами, рассыпая содежимое. Злость медленно проходила. Не знаю, может, так на меня подействовал спокойный вид Яна, при виде которого я вспоминал его вспышки ярости. Сам-то оказался не лучше.

Старый хитрый ублюдок этот император. Но действительно, разве можно доверять человеку, который пытался превратить родную внучку в оружие? Я отошёл к стене и устало опустился на пол. Здесь прохладнее. Отбитые руки болели. Устроит тут.

Ян собрал фотографии и документы, которые там были, и сел рядом.

– Объяснишь? – тихо спросил он. – Как это вообще возможно?

– Это мой сын, – я показал на снимок угрюмого старика, который так походил на моего собственного отца.

– Понятно.

– А это его дети, мои внуки. Вот это – отец Марии, а вот это его брат, её дядя. Мария рассказывала, что у неё был дядя, он погиб в молодости. Но мне всё было некогда о нём расспросить. Война же идёт.

– Я понимаю, – Ян кивнул. – Он похож на тебя.

– Но оказывается, у него самого был сын, – я посмотрел в огонь камина, потом на испорченный искрами ковёр. – О котором никто не знал.