Молот империи. Часть 4

Они нас видят.

В прошлый раз я прилетел сюда на крылолёте, и это было внезапно. В этот раз я не говорил, что прибуду. Но шагоход, вышедший с гор, более заметный и медленный, чем летающий транспорт.

Настолько более заметный, что нас уже встречали. Прямо на земле нам постелили красную ковровую дорожку, вдоль которой выстроился целый военный караул.

Мы с Громовой и её телохранителями спустились на свежий воздух. Здесь почти весна, не нужны шубы, можно даже ходить без шапки. И солнце, оно здесь уже повсюду, хотя мы уже на него насмотрелись, пока шли.

– Ваше Императорское Высочество, – высокий усатый старик в чёрной шинели поклонился. – Я безмерно рад вашему прибытию и встретил вас, чтобы засвидетельствовать своё почтение и верность клятвам. Вы даже не предупредили, я узнал о вашем прибытии в последний момент!

– Благодарю, наместник Тихонов, – Громова протянула ему руку, и наместник прижался к ней губами. – Мы не забудем вашей дружбы. Встаньте.

– Генерал Роман Загорский, – Тихонов потряс мне руку.

– Мы не знаем о судьбе лорда Яна, – сказал я. – Но пока не найдено тело, обсуждать смерть не имеет смысла. Случиться может всякое.

– Вы правы, генерал. Моих офицеров вы знаете.

Среди них толстый полковник, командующий южной оборонительной линией, майор, который тогда прятал орудийные прицелы под замок, и ещё один дед, которого я был рад видеть.

Полковник Долженков, командующий артиллерией на Челюстях. Дед лет восьмидесяти, с протезом вместо правой руки и левой ноги, и с повязкой на левому глазу. Правым он видел плохо, но меня разглядел.

– Генерал Загорский, – проскрипел полковник. – В этот раз мои пушки тоже готовы к бою. Я могу стрелять из них в любой момент. Как всегда.

Голос уже нечёткий, ему уже тяжело так стоять.

– Да-да-да, – нетерпеливо сказал Тихонов. – Как и всегда, полковник, как и всегда.

– Нам нужны пушки на западе, – сказал я. – Нужно перекрыть все подступы на горных дорогах. Враг решится атаковать рано или поздно.

– Да, и я же не собираюсь подчиняться предателю Дерайга, – Тихонов нахмурил брови. – Мне он никогда не нравился. Я даже объявлю ему и его роду кровную месть, как только…

– Это подождёт, – я глянул на свой шагоход. Василий оставался внутри, я не хотел его показывать другим.