Цена огня. Рыцарь Огненной кавалерии

Жаба оглядел людей, ожидая подхалимских смешков.

– Позвольте представить, – он тронул за плечо стоявшего рядом подростка. – Мой сын, Джереон.

Паренёк пожал им руки. Высокий стройный юнец на толстого коротконогого отца походил мало.

– Джереон обучается фехтованию и очень успешно. Я буду признателен, если покажите ему пару приёмов. В Ривердасте говорили, что вы учились у мастера Рейма?

– Да, это так.

– Правда? – удивился сын Губерта. – У самого мастера Рейма? Я слышал…

– Хватит мямлить! – прикрикнул Губерт, хотя Джереон говорил отчётливо, только тихо.

Паренёк тут же опустил глаза. – И на людей смотри, когда говоришь! Скажу одну вещь. На самом деле всё это фехтование ерунда. В бою эти трюки помогают мало. Вот что с того, что милорд Людвиг учился у великого мастера и побеждал на турнирах, а потом оказался среди дезертиров? Помогли ему эти приёмчики? На войне надо рубить быстро и насмерть, а не танцевать вокруг противника, как девка.

Жаба сделал пару солидных глотков из кубка. Похоже, скоро он станет ещё красноречивее.

– А это мои люди. Капитан Харберг.

Капитан, который носил на поясе топор Эйнара с таким видом, будто это его собственный, энергично потряс руку Людвига. Даже в слабом свете костра заметно, как парень сжал губы от боли в плече, а капитан довольно ухмыльнулся.

– Что такое, милорд Людвиг? – Губерт дёрнул горлом, будто собирался квакнуть. – Вам неприятно касаться человека, который ниже вас по происхождению?

– Что вы, мы негордые, – Эйнар вылез вперёд и так сжал кисть капитану, что у того хрустнули пальцы.

А нечего было забирать топор. И издеваться над другими.

– А это Удо, мы зовём его сэр Говорун, – Жаба показал на здоровяка в пластинчатом доспехе.

Сэр Говорун намёк понял и руку Людвигу пожал намного аккуратнее. Эйнар присмотрелся к остальным так называемым рыцарям. По сравнению с ними он выглядит ещё прилично. По крайней мере, в его присутствии у людей редко возникало желание проверить кошелёк. Главное – сидеть к ним целой стороной лица.

Как и ожидалось, самое неудобное бревно досталось им. На лучшее место сели Губерт и его сын, затем расселились капитан и остальные бандиты, и только потом Эйнар и Людвиг. Должно быть, это очередное оскорбление, но островитянин не подал вида.

Рыцари налегали на вино из бурдюков. Кто-то жарил на углях мясо из подстреленной дичи, жир капал вниз и шипел. Перед глазами встала утренняя картина с казнённым человеком. Эйнара замутило, Людвиг тяжело сглотнул.