Цена огня. Рыцарь Огненной кавалерии

– Первый раз вижу, чтобы так нарушали клятвы, – сказал гаптман. – Эх, Ярен, что же ты наделал.

Седой тяжело вздохнул.

– Все эти годы он жил только местью. Но я его не оправдываю.

– А что случилось с его сыном? – спросил Людвиг.

– Ты же слышал, – гаптман отмахнулся. – Попал в плен к вашим во время прошлой войны.

– И что случилось?

– А что вы обычное делаете с пленными? – со злостью выпалил седой. – Сожгли, конечно. А перед этим так мучали, что…

Он махнул рукой и замолчал. Людвиг хотел возразить, но не стал.

Аниссары занимались своими ранами, Эйнар сидел у хижины, тяжело дыша, а Страж что-то делал с вышкой, опутывая щупальцами древний механизм. Уже никто не знает, зачем эти постройки, но древний монстр до сих пор ухаживает за ними.

Кто-то стонал, совсем рядом. Один из пепельников ещё жив. Рыцарь в закрытом шлеме с чёрными перьями пытается отползти.

Опасного врага нельзя оставлять за спиной. Нужно быть мужчиной, как говорил отец. Если Людвиг убьёт предвестника и принесёт доказательства, например, этот флаг, то это поможет оправдаться. А ещё пепельник собирался мучить Людвига до смерти, издевался и бил. Такое нельзя прощать.

Он подошёл ближе. Погнутая кираса рыцаря вмялась в тело. Руки выгнуты под таким углом, что взять оружие он сможет нескоро, не говоря уже о том, чтобы преследовать.

– Ты его добьёшь или как? – спросил молодой аниссар.

– Я не могу, – прошептал Людвиг. – Он же раненый. И безоружный. Я…

– Ну надо же, – молодой презрительно засмеялся. – Какой благородный.

Он сплюнул и ногой открыл забрало на шлеме рыцаря. Единственный глаз Эммерика смотрел с полным равнодушием. Молодой нацелился в лицо. От выстрела руку подбросило, а всё вокруг заволокло дымом. В ушах зазвенело, Людвиг покрылся мурашками.

– Никогда не стой на пути аниссара с кольцом на пальце. А ты проваливай.

Людвиг кивнул и подошёл к командиру аниссаров.

– Я должен вас поблагодарить…

– Поблагодарить? – гаптман сплюнул и посмотрел исподлобья. – После того, что случилось? Засунь-ка свою благодарность себе в жопу и молись Спасителю, чтобы больше ты мне не встретился. Пощады не будет.

Людвиг отвернулся и потёр горящее лицо.