Лолита-Аэлита

Лолита-Аэлита

Никита Фроловский

Фантастическая повесть. Люди иногда оказываются загадочнее всяких инопланетян, а в самых отъявленных нелюдях возможно разглядеть что-нибудь совсем человеческое. Безответная любовь побуждает к безумным, и в плохом, и в хорошем смыслах, поступкам, а угроза внеземного вторжения некоей отсталой цивилизации способна объединить издавна враждующих людей и вампиров. Перед лицом внешней угрозы все мы – Земляне!.. Или вы думаете по-другому?

В отлично оборудованном компьютерном центре и в то же время просторной квартире с окнами от пола до потолка, поверх сложной системы разнообразной оргтехники, в тяжелой золоченной раме висит, написанный масляными красками, большой портрет девушки необыкновенной красоты.

За монитором сидит, в хорошем темпе нажимая кнопки, человек очень неприятный, весь обложенный книгами по черной и белой магии. Вот камера наезжает на одну из них, всю древнюю, черную, кожаную и как будто осыпающуюся. Поверх изображения во весь кадр появляется стрелка мышки.

Характерный щелчок.

На экране две ведьмы, завернутые в какое-то дикое тряпье, дерутся страшным образом как на соревнованиях по реслингу, только по-настоящему. Бьют они друг дружку как попало и чем попало. Под руками у них много предметов – метлы, ступы, кочерги. Постепенно тряпье рвется в лоскуты, обнажая… (телами это назвать трудно) что-то ужасное, замшелое и коростовое.

Лицо человека становится мстительно-сосредоточенным.

Он, как пианист, виртуозно набирает некую комбинацию и, уже победно улыбаясь, завершающий аккорд.

Во весь экран вспыхивает огонь. Языки пламени лижут полуживых ведьм, они визжат и пытаются выползти, а когда сильно поджаривает и выпрыгнуть из огня, но доступное им пространство ограничено рамками экрана и скрыться от огня невозможно. Вскоре они обугливаются окончательно и рассыпаются в прах.

Неприятный гасит экран.

На месте древней книжки вьется сизый дымок.

Снаружи в дверь центра ломится толпа людей в камуфляже.

Такие же люди прыгают с крыши на веревках и пытаются разбить своими тяжеленными ботинками толстое как броня стекло. В конце концов они просто повисают и только один истерически выпускает в раму окна короткую очередь. Пули плющатся об стекло и свинцовые шайбочки ссыпаются на карниз с глухим звуком. Истеричный устало говорит в рацию:

– Колбаса не порох, жизнь тире копейка. Признаю, ухожу в отставку.