Маленькое чудовище

– Не «Бес», а «Барс», сколько раз повторять, – сказала Валерия, но младший сын не обратил на нее внимания.

Анфим рассмеялся:

– А мне нравится. Отличное имя для собаки. Особенно у такого буйного ребенка.

Валерия снова нахмурилась, глядя на Анфима, но перевела взгляд на Никиту:

– Ник, ты не видишь, брат пришел! Что надо сказать?

Никита ничего не ответил. А просто подошел к дверце шкафа, отодвинул ее и залез внутрь. Он попытался закрыть ее за собой, но получилось – только наполовину. Никита сел в углу и затих.

– Это еще что? – поразился Анфим.

– Новый заскок. Теперь, когда кто-то приходит, он вот так прячется. Главное, не в комнату к себе идет, а сюда. Один раз вообще полностью закрылся – я чуть с ума не сошла. Весь дом обыскала, пока не услышала, как он о дверцу головой изнутри бьется.

– А где отец? – спросил Анфим, не придумав, что ответить на рассказ матери.

– В кабинете. Репетирует.

– Ого, вообще не слышно!

– Да, рабочие постарались. Ни он нас не слышит, ни мы – его.

Во всем есть свою плюсы. Раньше, помнишь, как он целыми днями пиликал. Деться было некуда. А сейчас хотя бы его не слышно. Напишу ему, что ты пришел, хотя вряд ли он быстро выйдет.

– Хорошо. Я тогда в туалет забегу.

Анфим ушел в уборную, а когда вернулся сразу обратился к матери, потирая ладонью нос:

– У вас даже освежителя воздуха нет?

– Нет, конечно. Никакой парфюмерии с резкими запахами. Все должно быть максимально натурально и нейтрально в плане вкуса, запаха, да и вида тоже, – ответила Валерия устало и добавила: – А ты чего носом шмыгаешь, простудился?

– Я? Да, наверное…

– Заметно.

Бледный какой-то и похудел как будто. Ты там ешь вообще что-нибудь? Давай суп подогрею или…

– Нет, ма, спасибо. Я перекусил перед тем, как к вам заехать, – ответил Анфим со скупой улыбкой.

– Ну как знаешь. А нам пора уже.

Валерия повела Никиту на кухню, чтобы покормить строго по расписанию. Анфим остался в зале. Он поглядывал на дверной проем, ведущий в комнату младшего брата, но зайти туда не решился.

Когда-то давно, будто в прошлой жизни, это была его комната. Совсем недолго, но его. Собственная.

Анфим тяжело вздохнул, вспоминая, как ему пришлось тогда перебраться на диван, где он сейчас сидел, и спать на нем почти четыре года. Что давалось с трудом, учитывая постоянный шум скрипки, лай собаки и крики брата. У всех в этой квартире было собственное место. У Никиты была своя комната. У отца – кабинет, в котором он почти жил.