Золото Джавад-хана

Седые волосы Ивана Карловича слиплись, спутались, и его бил озноб – невзирая на то, что сейчас в комнате было не просто тепло, а достаточно жарко и душно.

– Подай микстуру.

Иван Карлович снова зашелся в отрывистом кашле, после чего сплюнул кровь в специально поставленный возле кровати большой медный таз.

– Ах ты, черт ее душу!

Первый раз он заболел еще в молодости, на турецкой войне, и с тех пор приступы лихорадки сопровождали Ивана Карловича с огорчительным постоянством, почти так же внезапно заканчиваясь, как и возникая.

– Вот, пожалуйте…

Мишка очень жалел старика. Иван Карлович был одинокий и потому раздражительный, он любил покричать, однако не придирался без повода. Мог отвесить и подзатыльник, когда Мишка чего-то не понимал или же отвлекался при обучении – но зато и хвалил от души, если видел старание или успехи. К тому же кормил он ученика со своего стола, а на престольные праздники и на день ангела взял себе за обычай одаривать Мишку каким-нибудь сладким гостинцем.

– Тебя вечно ждать – не дождаться… – Иван Карлович сделал пару глотков из фаянсовой кружки: – Возьми-ка лазаретную книгу! Да, вон там, на столе… отнесешь ее в штаб полка. И вот эту записку еще, передай через адъютанта…

Очередной приступ кашля едва не заставил его расплескать травяной отвар – так что, если бы не Мишкина расторопность, вся эта горькая, пахнущая болотом микстура, непременно залила бы простыню.

– Надо лекаря настоящего выписать, из Тифлиса… – отдышавшись, сказал Иван Карлович.

– Да зачем же вам лекаря-то? Уж кто-кто, а вы свою хворь много лучше других изучили, – осмелился возразить ему Мишка, поправляя постель. – Через день-другой сами подниметесь, не впервой!

– Да не мне лекарь нужен, дурная твоя голова! Полк опять на войну выступает, а мы не готовы… – Иван Карлович опустил седую голову на подушку: – Чего встал, как баран? Быстро в штаб – и обратно! Ну, бегом пошел, бестолковый мальчишка.

Как только Мишка Павлов покинул дом, в котором проживал цирюльник, мальчишка тотчас почувствовал прелесть прохладного, свежего воздуха, опустившегося на равнину со склонов Малого Кавказа. Солнце уже оставляло достаточно тени.