Золото Джавад-хана

Мишка Павлов внезапно почувствовал, что проголодался – проголодался смертельно, до рези в желудке и до противного, унизительного приступа тошноты.

– Мне водички бы, дядя Гаврила…

– На-ка, вот, держи!

После пары глотков стало легче:

– Спасибо.

– Не хотелось будить, а вот надо… – извинился солдат, принимая из руки Павлова пустую кружку. И показал на несколько больших кусков палаточной материи, раскатанных неподалеку:

– Навес, вот, надо бы для раненых соорудить. А то совсем на солнце припечет…

Рядом были уже приготовлены колья, два топора и большой моток толстой, грубой веревки.

– Дозволите выполнять, господин помощник полкового лекаря?

И вопрос рядового солдата, и сама интонация, с которой он был задан, были, конечно, шутливыми. Однако же в них без труда можно было почувствовать нотки некоторого почтительного уважения – если и не по отношению к самому Мишке, то уж точно по отношению к исполняемой им особенной должности.

– Да уж ладно, вам, дядя Гаврила… я сейчас… я сейчас помогу!

Мишка встал, чтобы отойти и оправиться, но перед этим вдруг вспомнил:

– А где Каринэ?

– Пошла к раненым.

Мишка Павлов вернулся к костру за мгновение до того, как в расположении лазарета появился поручик Васильев:

– Сидите, братцы, сидите, – махнул он рукой. Потом принюхался: – О, да я вижу, у вас тут богато!

– Присаживайтесь, ваше благородие! – Гаврила Сидоров показал офицеру на опрокинутую надгробную плиту.

– Нет, братец, идти мне надо к себе, в роту, – с видимым сожалением отказался поручик и перевел взгляд на Павлова: – Как дела, господин эскулап? Полковник велел тебе срочно прибыть к нему в штаб, с полным рапортом. Сколько раненых было, сколько, царствие им небесное, за ночь преставилось, да кого в строй вернули…

Молодой офицер вдруг расплылся в улыбке, и непроизвольно расправил широкие плечи:

– Здравствуй, милая девушка!

Вышло так, что он первым заметил появление Каринэ – и стоявшему к ней спиной Мишке Павлову это показалось отчего-то неправильным и неприятным.

– Доброго утра, красавица!

– Здравствуйте, господин поручик, – голос у девушки был тихий, усталый, но очень красивый.

– А отчего это ты в лазарете? Тебя в штабе уже обыскались…

– Я пока что тут, с ранеными, господин поручик… Брат мой, не знаете, не вернулся?

– Пока не видел.