Золото Джавад-хана

– Куда?

– Я не знаю, – девушка вздохнула тяжело и покачала головой. Сейчас она казалась очень взрослой, намного старше своих лет – хотя в действительности ей не так давно исполнилось тринадцать:

– Наверное, в крепость Шуша… или же в Аскаран… или еще куда-то…

– Опасное дело, – с уважением кивнул Гаврила Сидоров.

– Брат везде пройдет. И все сделает. И вернется! – В глазах армянки полыхнули отблески костра.

– Ну, понятно, вернется! – поторопился поддержать ее солдат.

– А откуда твой брат так хорошо знает эти места? – спросил Мишка Павлов.

– Мы здесь жили когда-то. Еще до начала войны… – махнула девушка рукой куда-то в темноту: – Весь наш род очень древний, он происходит отсюда, из Карабаха. Отец мой, Атабеков Арютин, и его отец, и отец его отца – все они передавали титул юзбаши по наследству. У нас это очень почетное звание, оно означает – «сотник», и его не стыдятся носить даже благородные люди при дворе шаха.

Каринэ рассказывала историю своего рода привычно и просто – так, как делала это, судя по всему, уже много раз. Речь ее была правильной, и армянский акцент лишь придавал словам девушки какое-то особенное очарование:

– Моя семья всегда была богатой, у нас всегда было много скота, земли еще несколько мельниц. Но потом напал Ага-Магомед-хан, и деревни вокруг опустели. Я помню по рассказам отца и матери, что жители тысячами бежали в разные стороны, а население Карабаха уменьшилось, как говорят, почти на сорок тысяч дымов.

Мишка понял вдруг, что прислушивается в большей степени не к тому, что говорит Каринэ, а к ее голосу, мелодичному и красивому, как восточная песня.

– После того, как пало гянджинское ханство, мой отец и моя мать, мои старшие братья Вани и Акоп со своими женами и детьми и еще двести пятьдесят армянских семей перебралась из Карабаха, из владений сурового Ибрагим-хана, в Елизаветпольский округ, под защиту российских штыков. Без домашнего скота, без имущества, почти без денег… Моих родных поселили в самом Елизаветполе, на форштадте.