Золото Джавад-хана

В первую очередь Павлов прислушался к дыханию покалеченного артиллериста, лежавшего на повозке, и немного подержал в руке его запястье – так, как это много раз проделывал на глазах Мишки старый полковой цирюльник. Убедившись, что сердце артиллериста по-прежнему бьется и что сам солдат все еще без сознания, Мишка краем холщовой тряпицы убрал струйку крови, которая вытекла у больного изо рта. Это было все, чем он мог помочь.

Оставалось еще пробежаться до штаба с обязательным суточным рапортом.

– Санька!

– Чего тебе? – отозвался с соседней повозки дружок, Сашка Ровенский.

Музыканты полка во главе с толстяком-капельмейстером уже сели поужинать возле костра, а горниста как самого молодого оставили караулить арбу с инструментами.

– Присмотри тут пока? Я бегом, вон туда и обратно.

– Ну, чего с тобой делать…

– А вернусь – у меня настоящего кулича кусок есть, ей-богу! Высох, правда, но ничего, погрызем. Или можно будет его в кипятке размочить… – посулил Мишка Павлов.

– Кипятка я достану! – охотно откликнулся на предложение музыкант…

Отставших по болезни в отряде Карягина не было ни одного человека.

В соответствии с рапортом по лазарету, больными за дневной переход сказались трое солдат. Зато сразу несколько их товарищей унтер-офицеры вернули обратно в строй, посчитав, что они окончательно привели свои ноги в порядок и вполне могут маршировать наравне с остальными. Так что на завтра число подопечных у Мишки Павлова должно было даже уменьшиться.

…Возле соседней повозки, обтянутой плотной материей и наглухо зашнурованной со всех сторон, как обычно, замерли караульные. А неподалеку разговаривали о чем-то полковой казначей и поручик Лисенко.

– У него, знаете ли, сударь мой, детишек четверо! Две девицы на выданье, шутка ли?

– Да, прибавка в окладе служивому человеку всегда значение имеет.

– И про пенсион, сударь мой, про пенсион не забывайте! Это за год ему, получается, выйдет…

Очевидно, беседа между офицерами шла по поводу состоявшегося недавно производства штабс-капитана Парфенова в следующий чин.

Трубач и барабанщик отыграли вечернюю «Зарю».

Возвращаясь из штаба, Мишка остановился послушать, как полковой батюшка отец Василий читает распевным, раскатистым басом «Отче наш…», «Богородицу» и другие молитвы. Было очень торжественно и красиво.