Золото Джавад-хана

В этот раз лихорадка трепала Ивана Карловича недолго – перед самой отправкой из города, ранним утром он тихо преставился, не оставив после себя ни завещания, ни каких-либо распоряжений по службе.

– Causa naturalis[3 - Естественная причина (лат.)], – с глубокомысленным видом повторил Мишка Павлов красивые, хотя и непонятные слова, которые много раз слышал от своего наставника в подобных случаях.

– Ну, понятное дело… – посыльный офицер кивнул, перекрестился и уважительно глянул на Мишку. После чего отправился обратно в штаб, чтобы доложить про достойную смену, подготовленную полковым цирюльником.

Тронулись в путь еще затемно, по холодку – сразу после утренней молитвы и каши. Так что отпевали и хоронили старика без участия Мишки. Когда простой гроб с телом Ивана Карловича солдаты из инвалидной команды закидывали сухой землей на христианском кладбище, разраставшемся возле крепостной стены, Мишка был уже далеко, за несколько десятков верст от гарнизона…

– Доброго денечка, дядя Гаврила!

За очередным поворотом повозка поравнялась с ротой егерей, среди которых шагал по дороге Мишкин старший товарищ и покровитель.

– И тебе не хворать…

– Садитесь, дядя Гаврила!

– Нет, земляк, не положено… не мой черед.

Для сбережения солдатских сил полковник Карягин установил такой порядок в походной колонне, при котором на каждую арбу или телегу усаживали по пятнадцать-двадцать человек. Еще столько же солдат укладывали на нее вещевые мешки и шинели, а сами шли рядом пешком. Меняться при этом было заведено через каждые десять верст.

– Везучий ты, однако, Сидоров! – сразу стали посмеиваться над Гаврилой идущие рядом солдаты. – Мало, что у тебя в гарнизоне цирюльник свой был – и побреет, и пострижет, ровно барина… Так теперь, поглядите – и кучером собственным обзавелся! Он тебя завсегда подвезет, куда надо! А ежели что – так и отрежет по знакомству чего-нибудь лишнее, в лазарете-то…

До Шуши от Елизаветполя считалось чуть более ста тридцати верст. Отряд полковника Карягина уже оставил позади селение Агдам, и теперь ему предстояло совсем немногое – пройти по тесному ущелью реки Аскаран.

Склоны гор были покрыты колючим кустарником и сухим, редким лесом. Под копытами лошадей, под колесами и под ногами хрустел мелкий щебень. Дорога все время то поднималась, то опускалась, она кружила, петляла и становилась то шире, то уже – несколько раз солдаты меняли строй, но в конце концов пошли по двое в ряд, а то и в колонну по одному.