Ключи от всех дверей

Промолчав, она широким взмахом полупрозрачного, словно стеклянного, нежно-голубого ключа запустила в воздух очередной каскад ярких радужных капель.

– Ты не веришь, что происходящее – хорошо, но всё равно согласилась участвовать? – недоверчиво спросил Виктор.

– Да. Ребята заслуживают праздника. Возможно, с этого дня у них будет мало поводов что-то отмечать.

– Ты изменилась, – Виктор покачал головой. словно сожалея о той солнечной и улыбчивой жизнерадостной девушке, какой Амалика впервые пришла к ним.

– Это нормально, – Амалика изобразила бородкой ключа в воздухе перед собой спираль, и в воздухе буквально соткалась такая же, только раз в десять больше и состоящая из огня.

Будто резвящийся в своей весёлой ярости алый ленточный дракон, та взмыла высоко в небеса и там разлетелась на фейерверк тысячи тысяч цветных огней. Они превратили вечер в яркий день, похожие на благое предзнаменование. Обещание лучшего будущего. Пленительный и сладкий мираж, обманчивый, словно фата-моргана в пустыне.

Слева и справа другие ключники-ветераны тоже участвовали в представлении. Юноша дарил всем желающим сгустки тёплого золотистого света, похожие на уютные дружелюбные шарики. Девушка призывала изящным ключом, похожим на кусочек облака, букеты цветов и белых голубей.

– Не могу избавиться от мысли, что всё это ненастоящее. Как дети, резвящиеся в песочнице, когда буря, гром и молнии уже на подходе, просто родители щадят их и до последнего не зовут домой, – продолжала Амалика, беря наконец перерыв и садясь на широкие мраморные ступени штаба ключников.

В изобилии цветущие голубые, розовые и пурпурные деревья, образующие роскошный пышный парк вокруг особняка, были украшены лентами и рукодельными фонариками. Молодые ключники резвились, забавлялись, что-то шутливо кричали друг другу и заливисто смеялись.

– Я понимаю, конечно, что близость смерти меняет людей, но я оттого лишь острее чувствую красоту окружающего мира и наслаждаюсь домашним комфортом, когда возвращаюсь, – задумчиво сказал Виктор, устраиваясь рядом с ней и чуть ниже.

– Ты целитель. Тебе проще. Ты действительно можешь помочь. Кого-то спасти, – тусклым тоном прошептала Амалика. – А я… всякий раз просыпаюсь в холодном поту от мысли, что кто-то из ребят будет истекать кровью у меня на руках, а я ничего не смогу сделать. Совсем ничего, только смотреть. Даже страдания не облегчить.

– Воскрешать я, однако, не могу.