Роман с Блоком

Самый состав его должен быть обновлен таким образом, чтобы в числе назначенных по Высочайшему повелению лиц не было ни одного из участников так называемого прогрессивного блока…»

– Да, мне известен этот документ.

– Здесь отсутствует подпись, – Муравьев указал Белецкому на последний лист.

– Это записка с планом неотложных мер спасения самодержавия, – спокойно пояснил Степан Петрович. – Она была составлена в кружке Римского-Корсакова еще во времена премьер-министра Штюрмера.

– Что это за кружок? – уточнил Николай Константинович.

– Как я уже показывал на предыдущем допросе, это небольшое закрытое общество убежденных монархистов, которое возглавлял в мое время сенатор Александр Александрович Римский-Корсаков, один из руководителей Союза русского народа.

– Они имели какое-то политическое влияние на царя и его окружение?

– По-моему, нет. – Белецкий выдержал паузу. – Однако департамент полиции был обязан присматривать и за правыми, и за левыми политическими движениями…

– Вам известна дальнейшая судьба записки?

– Насколько я знаю, премьер-министр так и не подал ее государю, опасаясь, что она не отвечает либеральному настроению при дворе.

– Вы понимаете, что это, по существу, точный план монархического переворота?

Бывший полицейский чиновник промолчал. Блок посмотрел на него и заметил, что Белецкий как-то неожиданно сильно потеет – то ли от волнения, то ли из-за того, что в камере было по-настоящему жарко.

– Лично вы разделяете монархические убеждения? – не дождавшись ответа, продолжил Николай Константинович.

– Я не разбираюсь в политике, – покачал головой Белецкий. – Я просто выполнял свою работу.

– Ну-с, допустим. – Николай Константинович взял у него документы и положил их на стол. Потом кивнул Блоку. – Александр Александрович, записывать сегодня больше ничего не нужно.

Он опять обернулся к подследственному:

– Степан Петрович, как, не возражаете, если мы еще немного просто побеседуем? Без протокола?

– Отчего же не поговорить? – пожал плечами Белецкий. – Всегда пожалуйста…

– А вы не возражаете, товарищи? – на всякий случай обернулся к двери председатель Чрезвычайной следственной комиссии.

– Валяйте… – переглянувшись с надзирателем, разрешил представитель солдатского комитета.