Дело частного обвинения (сборник)

Те дергают, эти…

– Нас тоже, – начальник отдела понимающе вздохнул.

– Короче, найдете мотив – скромный какой-нибудь, не белыми нитками шитый, но – железно закрепленный, железно! – прекратим дело.

– Ревность, долги карточные… – кивнул понимающе Виноградов.

– Ну, Степаныч, чувствуется твоя школа. Ему, наверное, и поручишь?

– Кому ж еще! А, Владимир Александрович? Объект твой, официально по уголовному делу ты работать не можешь – в качестве свидетеля допрошен… Значит, если у закона к покойнику претензий уже нет, они вроде у тебя должны быть.

– Я, товарищ подполковник, не ребенок. С убийцей мы в расчете, хотя он, так сказать, первый начал. Но что для дела надо – конечно, сделаю. Залипуем в лучшем виде. Одна только просьба – если получится у меня на тех, кто его посылал, выйти…

– Владимир Александрович! Мы не меньше вас заинтересованы в изобличении организаторов стрельбы, – голос Ишкова зарокотал негромко, но внушительно – как отдаленная гроза.

– Я понимаю, товарищ подполковник, – Виноградов повернулся к начальнику, – как сыщика меня устроят оба варианта. Но как человека, у которого во лбу могло оказаться это… – он кивнул в сторону фототаблицы с изображением извлеченных из тела Контровского пуль – мне ну просто очень хочется глянуть в глаза тем ребятам.

– Эмоции – враг профессионала. Впрочем, молодой человек, ваш начальник считает, что интересы службы для его любимого ученика – не пустой звук. А остальное – ваше личное дело.

– Так сказать, дело частного обвинения…

– Ну, юридически, конечно, не безупречное сравнение… хотя – эффектно.

– Значит, так. Сегодня вечером, Владимир Александрович, доложите план. Подключайте всех, кого считаете нужным, – в той степени и объеме, которые входят в мою компетенцию.

Должность, которую уже более года занимал капитан Виноградов, полностью называлась длинно и малопонятно даже для значительной части сотрудников территориальных органов внутренних дел – существовала она только в транспортной милиции, да и то не в каждом линейном отделе.