Дело частного обвинения (сборник)

Сосуществуя на одном объекте, Виноградов и Володин, естественно, часто встречались, иногда даже ели за одним столом – причем каждый платил за себя… Это производило неплохое впечатление на подучетный контингент – спекулянтов, валютчиков и «путанок», и отвратительное – на непосредственное начальство с обеих сторон баррикад. Так и жили, ценя жесты доброй воли со стороны друг друга. «Володинцы» с жестоким боем вышибли с вокзала воров-карманников, еще недавно превращавших в кошмар жизнь иностранцев, отрегулировали количество «мажоров» на привокзальной площади, отсеяли запойных и нечестных проституток, наладили порядок, искоренив драки и дебоши в ресторане – обеспечив и тем, и другим, и третьим защиту и покровительство от «чужих» рэкетиров и просто бандитов.

У Виноградова в близком окружении Володина был источник информации. У Володина, как подозревал Виноградов – тоже, вероятно, и не один.

Бар, грязноватая скатерть, полуостывший кофе.

– Знаете, Володя, моя Анька сделала себе такую короткую прическу… Я себя прямо каждый вечер немножко педиком чувствую.

– Миша, бросьте трепаться. Давайте к делу. Я редко о чем прошу, но на этот раз…

– Послушайте, Володя. Не обижайтесь. Я всегда к вам неплохо относился, а сейчас тем более фирма в долгу – это же вы ликвидатора «завалили». Если бы я заранее не знал ответа, я бы даже премию, благодарность – не знаю, как – словом, денег предложил.

– Не возьму.

– То-то. А в наши дела не лезьте. С кем надо – сами разберемся.

– Но ведь если бы не случай, лично я был бы уже где-нибудь на Северном… Не кто-то – я. Тут уж дело принципа – до тех козлов добраться.

– Понимаю. И сочувствую – как человеку. Но как «менту»… Не обижайтесь. – Володин встал и, собираясь уходить, процитировал Киплинга, своего любимого поэта еще с честных, нищих спецназовских времен: – «Запад есть Запад, Восток есть Восток – и вместе им не сойтись…»

– Продолжение вспомните! А, ладно.

– Валяйте.

– Вам там, в «фирме» – сильно влетает за такие ляпы, как с Квадратным?

– Ну ты, начальник, даешь! – Володин весело колыхнулся всем своим почти двухметровым телом, потом внезапно посерьезнел. – Знаете, Володя… Живым оставили – уже хорошо. С «должности», конечно, попрут – у нас ведь выговоров или там порицаний не бывает.