Иной мир. Побег в никуда

Это, так сказать, генетическая память, поэтому все они не только отличные воины, но и прекрасные знахари. Берсерки своего рода подвид, не каждый медведь способен стать берсерком, ими становятся единицы. Точнее, рождаются. Они сильны до ужаса, но ещё почти бессмертны. Убить берсерка сложно, из автомата не застрелишь. Из пулемёта крупнокалиберного, возможно, получится. Я не слышал, чтобы кому?то удавалось убить берсерка. Вижу?то его во второй раз.

– Ты говорил о войнах, – перебил я. – Берсерки в них не участвовали?

Булат покачал головой.

– Берсерки, как отшельники, им всё пофиг. Они любят тварей этого мира. Точнее, любят убивать этих тварей. Одиночки. Впрочем, я могу ошибаться, поговаривают, что берсерки разок давали нам люлей, но всё это байки, так думаю.

– И вы надеетесь, что он поможет нам? – тоскливо спросил я.

– Мы же помогли ему… – буркнул Боков. – Пусть теперь помогает нам. И это… Булат, проверь его, он регенерирует?

Булат склонился над огромной тушей берсерка и осторожно положил ладонь на грудь.

– Одно уже бьётся.

– Одно что? – удивлённо воскликнул я.

– Сердце, – ответил Андрюха. – Одно уже запустилось, а значит, регенерировало. Ждём, когда запустится второе. Два сердца – это отличительная черта берсерков. Многоног пробил сразу два и тем самым почти убил его. Пробил бы одно, он бы не лишился сознания.

Булат быстро отпрыгнул от берсерка в сторону и испуганно сообщил:

– Второе сердце запустилось. Сейчас оживёт!

С тяжёлым урчанием грудь берсерка медленно наполнилась влажным пещерным воздухом.

Бронированная лапа шевельнулась. Острые, как бритва, когти оцарапали пол пещеры. Берсерк ожил и начал вставать.

Поднимался он долго. Было заметно, что каждое движение даётся с трудом. Оказавшись в вертикальном положении, берсерк замер и посмотрел на нас. За несколько секунд бледно?зелёные глаза налились жизнью и стали ярко?зелёными и словно светящимися.

Глава 4

– Консервированная говядина есть? – низким басистым голосом спросил берсерк, показав отличное знание русского языка.

Мы, как полагается, растерялись. Чего угодно ожидали, но не вопроса о тушёнке.

– Есть одна банка, – ответил я с запозданием и начал искать глазами рюкзак. Забыл, где он находится.