Гексаграмма: Книга алой тайны

Теперь мы – сильная держава, способная потягаться с кем угодно. Возможно, нам стоило бы предложить и тем отсталым государствам примкнуть к нашему.

– Ты уверен, что те, кто отстаёт – именно они? И, даже если оставить это в стороне… Наша великая держава, такая, какой досталась нам… В чём её подлинная суть? Устройства, что мы научились использовать, но не можем наладить… Рукописи, истлевающие в архивах, не имеющие перевода, потому что язык утрачен… Осколок настоящей золотой нации, а не то, что мы представляем собой на сегодняшний день.

И мы хотим затоптать, унизить, задавить те немногие ростки, что ещё живут и дышат самостоятельно.

– Проклятие? – Ричард даже не старался скрыть иронию.

Ишка отрицательно помотала головой.

– Я не верю в проклятия, преследующие свыше. Они – лишь одна из форм выражения чёрной магии, негативный оккультизм. Посвящённые, извращающие вверенные им таинства, безусловно, поступают дурно, однако, им не хватит сил сотворить такое с целым миром.

Нет, мы губим себя сами.

Ричард поджал губы, скрестил руки на груди и откинулся на жёсткую спинку сиденья. Откуда у неё только берутся такие идеи в шестнадцать лет? За половину всего, что она тут ему наговорила, могли не только посадить в темницу, но и казнить принародно. Не исключено, что ему бы поручили исполнение приговора – обычно это доверяли как раз алхимикам, поскольку рыцари считали это оскорблением своего достоинства, а священники не могли в силу своего сана.

– Вы, алхимики, вызываете отвращение и страх, и не беспричинно. Вам ведь непременно нужно докопаться до основ таинств природы, даже если это значит, что её придётся разложить на мельчайшие составляющие, и неизвестно, удастся ли вам собрать вновь хотя бы половину. Вы регулярно платите высшую цену за крохи знаний, и вы уверены, что оно того заслуживает, но… Те, кого вы истребили только из-за того, что они пытались вас предостеречь… Это такие уж необходимые жертвы?

Ричарду очень хотелось воскликнуть, что уж он-то никогда никого не убивал только за то, что те мешали его обучению, но он вовремя подумал о том, насколько малодушно это прозвучит.

Он не убивал, потому что ему никто никогда и не препятствовал, а не происходило этого, потому что до самостоятельных исследований он ещё не дорос по статусу допуска. Он лишь изучал то, что уже было открыто, и за это кто-то понёс ответственность задолго до самого его рождения.