Проблески ясности

– А что не мерзко? Скажите мне, что не мерзко? Вот он лежит здесь, а откуда вы знаете, что у него была за жизнь, и было в ней мерзко или нет. Может этот его труп самое лучшее, что было в жизни именно этого человека. Мерзко уже не то, что напишут пустословы или гении, а что было ровно до этого мгновения.

– Вы ждете, чтобы, может, я еще и восхитился случившимся?

– Зачем? Все эти восхищения, похвала или порицания ровным счетом ничего не стоят. Прекрасное не нуждается в восхвалении, оно прекрасно само по себе, точно так же и скверное.

Ярлыки… Слова ничего не значат, если быть откровенным, они ничего не меняют, хотя я и люблю слова. Но нужно быть гением, чтобы словами что-то изменить. Это путь великих и не многие на это способны, – предавшись измышлениям, немножко ушел от темы Говард.

– Простите, вы чего от меня хотите? – вернул его обратно Тодд.

– Ровным счетом ничего, дорой друг, просто скажите, как бы вы об этом написали? – редактор продолжил утраченный разговор.

– Понятие не имею, мне неизвестно что это за человек и…

– И все же, исходя из этого, что бы вы смогли сообщить людям?

– Что человек бросился из окна ведомый какой-то бедой или еще чем.

Может его убили. Откуда мне знать, что вы пристали с этим?

– И только? Ваш текст и читать бы не стали.

– Пусть, – в душе получив обиду, ответил Тодд.

– То есть хотите сказать, вам дела до него нет? – допытался Говард.

– Именно, – сказал он, не глядя на собеседника.

– А ведь я видел, как вы пытались к нему подойти.

Зачем?

– Не ваше дело, черт возьми! – повысив голос, грубо ответил Тодд, задетый данным наблюдением. Он не любил, если кто бы то ни было знал о нем более, чем он сам того желал.

Они какое-то мгновение прошли молча, пока редактор не указал рукой на один дом.

– Смотрите, видите тот дом, а именно то окно, вот оно, на втором этаже, с краю, видите? Там человек повесился на днях. Читали? Нет? Ладно, а вот прямо здесь произошло ограбление. Одну старуху стукнули обухом по голове и что-то вытянули, правда, не помню что.

Есть у вас слова по этому поводу?

– Зачем вы все это рассказываете, зачем? – уже откровенно гневался Тодд, честно недолюбливая такие истории, так как лишний раз услышав подобное непременно сопоставлял себя с жертвой. Он уже успел представить, как просовывает голову в петлю, измученный крайней формой психического расстройства и как над ним измывались врачи и как из-под ног уходи табуретка.