Выжить любой ценой. Часть четвертая. Естественный отбор

Сверху доносится шебуршание и скрежет.

– Нас опередили. – я показал Никите в темный угол. Он быстро переместился и слился со стеной. Встав в противоположной стороне, я сказал: – Ждем…

Люк, запирающий выход на крышу, открылся и на пол глухо упала граната.

– Валим! – крикнул я и кинулся в коридор. Взрыв догнал нас в спину и не причинил вреда. Современное снаряжение и быстрая реакция на опасность помогли избежать ранений от осколков и контузии.

– Наступательная… – проговорил я. – Бросили без задержки.

– Брось эту гранату я – нам крышка. – сказал Никита.

Простояв в коридоре несколько секунд, мы дождались пока двое «черных» спустятся по лестнице и метнули в маленькое помещение гранату. Метнули как надо – выждав задержку и подбросив к потолку. Разорвалась она на высоте полутора метра. По крайней мере так я рассчитывал…

«Черным» не повезло. Оба лишились жизней. Тот, что не успел спуститься с вертикальной металлической лестницы, застрял в перилах ногами и повис безвольной куклой.

Крыша полицейского участка имеет полуметровый парапет. Именно за ним мы укрылись, расположившись по углам. Никита не церемонясь открыл огонь и обнаружив свою позицию, вжался в крышу и начал менять позицию. Я действовал осторожнее – выявив трех «черных», снял каждого по очереди, постоянно перемещаясь на несколько метров вдоль парапета и тем самым не обнаруживая себя.

Две минуты принесли хороший улов – я снял еще четверых. «Черные» занервничали и стали отступать. К подстреленному мной гранатометчику приблизиться не рискнули. Труба, с грозной термобарической начинкой, так и осталась лежать рядом с убитым. Других гранатометов у «черных» не нашлось.

– Сувор, как у вас дела? – спросил Алексей в эфир.

– Нормально. – отозвался я. – Целые и невредимые. Прижали «черных» и они решили отступить. Что с Игнатом?

– Держится… – шепотом ответил Алексей. – Минуты две-три… осталось…

– Сувор, ты это видишь? – испуганно спросил Никита.

– Что у вас? – мгновенно поинтересовался Смирнов.

– Пока не знаю, но выясняю. – ответил я.

Причину Никитиного беспокойства я увидел и тут же занервничал сам.