Надгробие для живых

Мне нравились поля, нравилось спать под открытым небом возле костра, я был в восторге от каждого выхода, тяжести винтовки на плечах, груза в рюкзаке, даже хмурое и уверенное лицо Каса вводило меня в какой-то охотничий транс, и я сливался с природой, становился её частью, готовой к любой её напасти. Я как будто уже знал все выходки Новой Истории, и пусть это было не так, она меня пугала намного меньше, чем сами люди. Пожалуй, они чаще меня выбивали из равновесия, чем все эти дикие существа. Люди не претерпели никаких изменений, не учитывая лунатиков.

За очередным холмом, наконец, показались старые стены Гринмана – каменный круг с прожекторами на вершинах. Это смешение эпох создавало лёгкий диссонанс, но всё-таки я посмотрел на Каса. Он еле заметно улыбался. Нас тоже заметили: фонари приветственно подмигнули, а ворота начали медленно раздвигаться, скрипя тяжёлыми механизмами.

– Как мило, – прошептал я.

– Знают, кто идёт. Последние, видать, возвращаемся. Опять все перед летом вернулись раньше обычного.

– Так ведь нечестно! Работу никто не отменял!

– Верно, но… – Кас мечтательно вздохнул. – Праздник ведь. Люди любят праздники, а ещё во время праздников работать не надо.

– Всё равно это неправильно.

– Каждый считает по-своему. Я бы и сам так делал, будь такая возможность.

– Разве что-то мешает?

– Да. Собственное чувство долга.

– Что, парни, доползли? – сверху на нас добродушно смотрел постовой с небольшой щетиной. – Как там дела на тропах?

– Сезон можно считать закрытым, – ответил Кас. – Роевики только борзеют! Встретили одного по пути.

– Это где?

– На границе с каменным лесом. Хитрый ещё такой попался, Сэму вон ногу отбил.

– Так, вы сначала зайдите, потом поговорим. У нас своих новостей хватает.

– Тогда жди, я сейчас разгружусь и поднимусь.

– Я сам! У меня смена скоро.

– Тогда давай сразу в таверну!

– Замётано.

На диалог Каса с его приятелем я уже особо не обращал внимания: глаза рыскали в поисках нужного адреса. Внутри города как всегда стояло царила своя особая атмосфера из-за работающего солнечного купола, волнение полей которого порой можно было заметить, если посмотреть вверх. Построенные заранее бетонные общежития смешивались с двухэтажными и трёхэтажными домиками, в которых уже везде горел свет, а на улице работали фонари.