Куда исчезают города? Кукла Палача

Мехогар озадаченно хлопал глазами. Подожжённые кнуты остыли, будто макаронины на ветру. Остался только пар.

– Я слышал о розах, гасящих искры, но сделать оружие из цветка… – мехогар бубнил, пока веревки захватывали тело. Некоторые путы шли из пола подобно корням, другие росли из стен. За считанные мгновенья кнутов стало так много, что узы почти скрыли доспех. Веревки натянулись, вгоняя шипы под огненную броню.

– Не шагу дальше волшебник! – предупредил раскатистый голос с крыши. – Одно лишнее заклятье и будет маг на приготовленный на пару.

Странно, но Югу казалось, что за пылающей маской воин улыбается. Кнуты рывком бросили союзника на колени. Пленник выжидающе посмотрел на барейку.

– Твой ход женщина, – мехогар коротко кивнул. Последний кнут заткнул рот синим камнем. И огненный человек застыл, растянутый десятками хлыстов.

– Задержите лучеголовую! – звенел командный голос. – Живо!

– Кто сказал, что я сбегу? – рыкнула дева, когда ощутила лёгкое касание дрожащих рук Юга. Уверенная хватка грубо притянула влюблённого.

– Наши чувства так сильны! Я дрожу от возбуждения! – лепетал Юг будто деревенский дурачок. По мышцам уже бежали змейки разрядов.

– Это тебя током колотит чурбан неотёсанный! – сипел Палач, стараясь оттащить подопечного за горло. – Пусти, её иначе задушу.

– Скрепим любовь поцелуем? – переступая через гордость, предложила девушка. И дождавшись робкого кивка, впилась в сухие губы. За сладкие мгновенья близости нутро Юга перевернулось, а глаза закатились.

– Тащи за шею лучеголовую! – для Юга приказ из внешнего мира звучал где-то далеко. Что-то рвануло барейку назад, мгновенно возвращая зрение. Юг успел заметить, серебряные струны, перетекшие с его губ в рот возлюбленной. Краденая сила играючи скрылась меж ровных зубов. Но барейке было мало. Ненасытный взгляд, в котором смешались голод и вожделение, с жадностью прожог парня.

– Кольцо молний пробили! – сипела барейка грубым металлическим голосом. – Выручай любимый!

Юг тяжёлым взглядом проследил щербатые хлысты. Витые дорожки терялись позади барейки. Кто же мог прервать сладкий поцелуй? Палача нигде не было, зато разносилось натуженное сопение.