Добро пожаловать в чудо

И тут уж, Дубков, одного твоего майорства не хватит, чтобы остановить бесчинства.

– Понимаю.

– Понимаешь, да не совсем, – вздохнул Георгий Иванович. – Я вот в СИЗО работал охранником. Не хотелось бы мне здесь увидеть такого.

Саша покосился на Алису, которая баюкала бутылочку с водой, и приподнял брови. Гоша ответил таким же вопросительным взглядом, дескать, а сам чего не приглядишь, в случае чего. На что Дубков развёл руками.

– Ох, Саша, вляпаешься ты в историю. Негоже следаку быть таким совестливым и честным.

– Да с чего ты взял, что я совестливый?

– Вижу. Глаз-рентген.

Дубков встал.

– Ладно, попробую еды добыть.

– Ты только куртку не вздумай сменять! Околеешь ведь! – крикнул ему вслед Гога и подмигнул девочке. – Что за непутёвый мент тебе достался в напарники, Алис.

– Дядя Саша хороший.

– Хороший, кто же спорит. Но непутёвый.

Еды он не добыл. Что было совсем неудивительно. Те, у кого ещё оставались припасы, ели втихаря или сбивались в угрожающего вида шайки.

Алиса хныкала и ныла, что хочет есть, и Дубков всем сердцем надеялся, что она, умаявшись, скоро уснёт. Что делать с голодными детьми, он понятия не имел, но собственная беспомощность была отвратительна. Саша пробовал рассказывать Алисе сказки, но девочка вырывалась из рук и не желала слушать. Утешало, что такая картина повторялась повсеместно: родные матери никак не могли успокоить плачущих детишек, что уж говорить про майора прокуратуры.

– Этот вой сведёт меня с ума, – пожаловался сосед Дубкова. – А этим вон, хоть бы хны.

И действительно, расположившиеся рядом с волшебной лампой скитальцы мирно спали – со вчерашнего вечера. Остальные пытались их растолкать, но без толку. Спящие определённо не умерли, они дышали и, более того, счастливо улыбались. Но и просыпаться наотрез отказывались, никак не реагируя на попытки растормошить их.

И Саша почти завидовал им.

Закопав в щебень бутылку с водой, Дубков смотрел на расплывающуюся перед глазами лампу. Он сидел далековато от её уютного света, но видна она была отсюда отлично – единственное яркое пятно посреди мрака. Алиса, наконец-то, устала плакать и теперь обиженно сопела у него под боком.