Метро 2033. Крым. Последняя надежда (сборник)

Замелькали перед внутренним взором бледные морлоки, цокнули по асфальту копыта Одина, далекий голос Батона запел про капитана…

* * *

… дикий ор раздался снаружи.

Листоношу подбросило, он сел рывком, уставился на севшего Зубочистку.

– Ты слышал? – Оставалась надежда, что ему пригрезилось.

– Ч… Что это?!

Крик повторился: исполненный удали молодецкой нечленораздельный крик. Кричавший явно был не просто животным. Ему ответили: в темноте зазвучало визгливое уханье, отдаленно напоминающее смех.

Копать-колотить!

Уханье, гуканье, довольное похрюкивание приближались.

У Пошты волосы на голове встали дыбом. Он вспомнил про мутантов Инкермана.

Давно, еще до Катаклизма, Инкерман славился не только своими винами, но и наркоманами. Кололись первентином все – от малых детей до «глубоких стариков» – сорокалетних мужчин и женщин. Квартиры в районе стоили копейки, и покупали их только приезжие. Туристы, свернувшие в зеленые дворы, седели на глазах. По ночам в Инкермане было откровенно опасно.

Кто знает, что произошло с поколениями наркоманов после Катаклизма?

В общем, они мутировали. Так гласила официальная версия.

Внешне мутанты еще сохраняли признаки людей: две руки (обычно), две ноги, одна голова. Но вот только…

– Жаааа… жапааа… хла! Вессс… вессс… – начал было мутант, но сбился. И попробовал заново: – А-кая осссень угерях…

Его тоскливому вою вторили.

– Это что?! – повторил Зубочистка, и в голосе его явно послышалась паника.

– Аборигенная фауна, – вздохнул Пошта.

 – Слышишь, поют? Это у них, типа, свадебные игрища, копать-колотить. «Какая осень в лагерях, какая осень!»

– И что делать?

– Тихо сидеть.

Заржал Один. Пошта выматерился про себя и потянулся за дробовиком. Зубочистка взял свой «калаш». Вопли аборигенов прекратились.

Пошта встал и скользнул к окну, отодвинул штору, выглянул.

Убывающая луна освещала двор и покатый лысый холм за ним. Под абрикосой топталось человек… пардон, мутантов пять. Сутулые, с длинными руками, узкоплечие.

Головы маленькие, этакие микроцефальчики, а не обычные хомо сапиенс. Походка характерная – покачивающаяся. И движения характерные: навязчивые, повторяющиеся, дерганые.

Мутанты переглядывались.

Поняли, что в доме люди, или нет? Пошта оглянулся на Зубочистку и прижал палец к губам: молчи. Зубочистка кивнул.

Один не выдержал – заржал снова, предупреждая хозяина об опасности. Ну, спасибо тебе, друг! Мутанты оживились и двинулись к дому, все так же покачиваясь.