Метро 2033. Крым. Последняя надежда (сборник)

Есаул скосил на него белый глаз, шевельнул усами:

– Открыть двери!

– Ты чего, командир?!

– Открыть, я сказал! Казаки! Вы что, баб испугались?!

Уже трещал огонь и меньше было дыма. Успеть бы… вспыхнет часовенка свечкой, люди внутри и останутся.

Казаки кинулись к дверям, распахнули их. Заплаканные пленники кинулись наружу, падали на землю, жадно глотали воздух.

Пошта опустил обрез:

– Спасибо, есаул.

Тапилина задумчиво кивнул:

– Тебе спасибо, листоноша. Не дал зверем стать. Удержал во мне человека.

– Где пленник-то мой?

– В доме Ступки, как и хозяин. Связали его. Поедем вместе, покажу.

Пошта в последний раз оглянулся на часовню – ее и не думали тушить, и огонь все-таки начал подниматься по стенам, карабкаясь к замолкшему колоколу.

* * *

На Зубочистку было жалко смотреть. И без того худосочный жилистый парень за время, проведенное в коше Ступки, превратился в обтянутый кожей скелет, пародию на самого себя. Под глазами залегли синяки от беспробудного пьянства, сами глаза налились кровью, а одежда – старенькая химзащита и драный противогаз – окончательно превратилась в лохмотья.

После боя Зубочистка выглядел еще более потрепанным – видимых ран и повреждений на нем Пошта не заметил, но судя по подергиванию головы и глаз, то и дело сползающих к переносице, балаклавец заработал сотрясение мозга, а то и не одно. Казаки Тапилины, скрутившие вору руки за спиной джутовой веревкой, напоследок еще и отпинали его ногами, если не переломав ребра, то уж как минимум отбив нутро, и дышал Зубочистка тяжело, с хрипом.

– Ну что, копать-колотить? – спросил Пошта цинично. – Добегался, ворюга?

Зубочистка не ответил, только зыркнул недобро.

– Гаденыш ты лживый, – продолжал листоноша. – Я же тебе жизнь спас. Из Балаклавы вывел. А ты, мерзота? На Летучий поезд твои люди напали? В Севастополе своих же опять подставил под огонь. Теперь вот со Ступкой связался, с покойничком-то.

– Пошел ты… – сплюнул сквозь зубы кровавый сгусток Зубочистка.

Пошта покивал:

– А врал-то, врал! Я-де пилотом был! Гражданской авиации! Жена и дети погибли! Сталкером хочу стать! А на деле – обычный ворюга, да еще и неудачник к тому же. Лох – по-простому говоря, – продолжал глумиться Пошта.

– Сам ты лох! – взвился, насколько позволяли веревки Зубочистка.

Пошта мысленно ухмыльнулся. Первая часть допроса – выведение субъекта из равновесия – прошла успешно.

– Ты ничего не перепутал? – уточнил листоноша.