Метро 2033. Крым-2. Остров Головорезов

Наконец, разбили лагерь, вырыли яму под костер – огонь в Степи виден издалека, а вот дым ночью почти незаметен, поставили Кирилла варить кашу. Потом выбросили горелое месиво, надавали Дебилу подзатыльников и заставили песком драить казан, сами же открыли консервные банки с тушенкой.

– Тысяча девятьсот семьдесят девятый год, – прочитал Данила на дне банки и облизал ложку. – Надо же. А вкусно, не испортилось.

– Умели делать, – веско сказал Никола. – Не то что нынче. В дерьме живем, дерьмо жрем, дерьмом станем.

– А отчего так, Никола Богданович?

– А оттого, что после Катастрофы людей и так осталось мало, а с мозгами и того меньше. Повыбили их. До Катастрофы как оно было? Есть мозги – иди в ученые, нет – иди в солдаты. Вот тупые умных за жратву и поубивали. Правильно один умный человек говорил: ежели в государстве отделяют умственное воспитание от физического, то править этим государством будут трусы, а охранять его будут дураки. Ну вот, так и вышло.

– Но ведь сколько лет уже прошло после Катастрофы! Неужели новых умных не нарожали?

– Может, и нарожали, да только смысл-то в их уме? Сколько всего утеряно, сколько забыто! Даже тушенку делать разучились, только и можем, что старые склады искать да потрошить.

А как кончатся запасы? Закрома Родины, они знаешь ли, тоже не бездонные.

– Эх, – мечтательно вздохнул Данила. – Вот бы найти такой склад, чтобы на всю жизнь хватило!

– Я и говорю: только про свою жизнь и думаем. О будущем надо думать…

Из темноты донесся условный свист – часовые кого-то засекли.

Есаул и хорунжий подскочили, схватились за автоматы. Но пришельцы, похоже, попались мирные и дружелюбные: не крались, а шли в полный рост, и издалека приветствовали казаков кличем:

– Э-ге-гей, служивые! Пустите к костру переночевать?

– Кто такие будете? – строго осведомился есаул Осадчий.

– Листоноши мы, – ответили из темноты. – Я – Марка, а это – Конверт. В Судак идем.

– Не ближний свет… Ладно, проходите. Хоть новостями поделитесь…

Листоноши оказались парнем и девушкой – коротко стриженная, худенькая, она издалека казалась ребенком.

Дорофеев сразу определил: любовь у них, зуб даю! – вон как друг на дружку зыркают, молодежь!

Присели к костру, разговорились. Особых новостей из мира листоноши не знали, потому что уже почти месяц шли из Джанкоя, своей цитадели, в полуразрушенный Судак – заходя в каждый попутный хутор и собирая корреспонденцию.

Никола Дорофеев листонош уважал. Смелые ребята, хоть и мутанты.