Космос. Марс

Пусть доктор Пател знает, что Молчанов не собирается унижаться перед ним только потому что Он – доктор Ричард Пател!

До позднего вечера Молчанов высаживал семена в заготовленные емкости, а также климатические камеры, плотно запечатанные от атмосферы лабораторного модуля, предназначенные для образцов с особыми условиями по уходу. Например, хвойник эфедра – основной претендент на звание первого марсианского растения из – за ее способности выживать в жестких условиях. Молчанов выбрал для нее самую крупную камеру. Состав грунта он мог получить любой, тщательно смешавая земляные породы по собственной методике, как какой – нибудь алхимик древности.

Высушенная галька пустыни Сахара – пожалуйста, плодородные земли лесов Амазонки – без проблем. В его распоряжении почти две тонны пород, аккуратно расфасованных в мешки. Раздобыть их удалось на Ное, где они болтались без дела много лет. Совсем скоро Молчанов рассчитывал вырастить полноценный сад. Для изголодавшихся по работе астробиологов это огромный пласт работы и задел на создание будущих дендрариев на Марсе.

Вечером Молчанов расположился в каюте и связался с ЦУПом чтобы передать дежурные отчеты. Работа в лаборатории утомила его. Он сильно хотел спать.

«ЦУП на связи», – сказал оператор.

– Говорит Андрей Молчанов, примите пакет данных.

«Подтверждаю, Андрей Степаныч. Передача началась. Вам включить музыку во время ожидания?»

Молчанов на секунду забылся. Последнюю неделю он общался с Игорем Павловым и это был точно не он. Но такой знакомый голос.

– Оператор, представьтесь, – командным тоном сказал Молчанов.

«Можно подумать, ты меня не узнал, научник.»

– Макс?

«Так точно».

– Что ты делаешь в нашем ЦУПе?

«Отныне буду твоим оператором».

– Ты же в НАСА.

«Группа НАСА перебралась в Москву. Условия здесь лучше. Так что ЦУП теперь общий».

– А нам, когда собирались сообщить? – с недовольством спросил Молчанов.

«Командер ваш в курсе со вчерашнего дня», – Макс прервался. – » Ах, вот оно. Командер «встали по стойке смирно» решил не посвящать салаг».

– Попридержи язык.

«Окей, ладно. Господин командир Скотт Стивенсон просто запамятовал, или Прайм превратился в слишком большой корабль».

– Ты не исправим.

Макс рассмеялся. Этот смех был искренним и все еще юношеским.

«А, помнишь, как ты меня по астробиологии натаскивал? Вбил же мне в голову: Гипатея, Фортитьюдо, Аигир, Сафар, Либертал».

– Либертас.

«Либертас, Либертасссс. Язык сломаешь на этих экзопланетах».