Космос. Марс

Экран с Бальтазаром отлетел от Молчанова и углубился в модуль. Проследовал мимо генератора, питающего корабль, осмотрел реактор, напоминавший локомотив старого поезда. Сделав круг, экран остановился у топливного блока.

– Ох, а это то, что я думаю? Здесь хранятся эти юркие частицы.

Нака приблизилась и остановилась напротив камеры.

– Нейтральный газ, – сказала она. – Топливный блок – главное наше сокровище после воды.

Топливный блок был похож на большое чугунное яйцо на подставке. Поверхность обвязывали стальные трубки и множество датчиков, отслеживающих почти сотню показателей.

– Я слышал они очень привередливые и сохранять их не просто.

– Нейтрали живут всего несколько микросекунд, но этого достаточно для реакции. Чтобы сохранять их долго мы понижаем температуру внутри блока до минус двухсот семидесяти двух градусов.

Бальтазар нахмурил брови.

– Не так давно, кажется, это было в Италии, произошла авария на электростанции. Их холодильник вышел из строя и пришлось на неделю оставить без света целый город, пока не доставили новое топливо.

Кто доставит вам топливо если холодильник сломается?

Командир Стивенсон решительно подлетел и остановился перед Накой, закрыв ее собой.

– У того завода не было резервной системы питания, а у нас таких систем две. В случае выхода реактора из строя, блок батарей будет питать корабль в течении двух недель. А если и этого будет мало, то пленочные солнечные батареи раскроются автоматически за шесть минут и двадцать три секунды, – Командир Стивенсон осмотрелся, будто пытался охватить взглядом все полтора миллиарда человек.

 – Хочу еще раз попросить тех, кто распространяет слухи, что с кораблем что – то не так. Все это не правда. Экипаж Прайма—1479 продолжит системную работу и выполнит задачу.

«Высказать поддержку словам командира».

– Я присоединяюсь к словам командира, – сказал Бальтазар. – Вы сейчас творите историю, друзья.

Молчанов проследовал в свою лабораторию.

Он заранее подготовил Блопа – специальную куклу, напичканную электроникой и датчиками, повторяющих человеческий организм – настоящее произведение инженерного искусства. Молчанов хотел показать его в работе, но Блоп почему-то отказался включаться.

– В последнее время я спрашиваю себя, правильно ли мы поступили, что перестали верить ученым? – рассуждал Бальтазар, заполняя паузу пока Молчанов возился с Блопом. – Десять лет назад это было оправданно.