Во тьму

Мы больше не должны просто ломать кости, мы должны убивать.»

–Мы должны убивать, – прошептал Кирилл.

Где-то совсем рядом пробежали две фигуры в сторону его поезда, а Кирилл продолжал и продолжал смотреть на идущих к платформе пассажиров. Убить… мы должны убить… Я не могу больше ждать, Кирилл.

Убить? Впервые в жизни Кирилл вдруг осознал, что он должен сделать ради НЕГО. Он не понимал, как ему удалось это сделать, но он вдруг резко рванул с места и побежал к своему поезду. Вагон уже должен был отправиться, но Кирилл несся словно ракета, понимая, что если он не успеет, то вагон тронется без него и тогда он останется на платформе номер четыре со своим чудовищем наедине.

Если это произойдет, то еще через несколько минут он будет уже покупать самый дешевый билет на ближайший пригородный поезд. И, скорее всего, убьет человека.

Проводница возмущалась, вырывая его билет из рук, а стоящий рядом с ней крупный мужчина с уже седой бородой как-то странно посмотрел на него, когда Кирилл протягивал ей документы.

Впервые в жизни Кирилл подумал, что кто-то увидел его внутреннего демона.

Самое странное, что Второй Я это словно тоже понял и моментально затих. Интересно, что и место Кириллу попалось рядом с этим мужчиной. Прямо напротив.

Они сидели и разговаривали о каких-то мелочах, и лишь когда его поезд поравнялся с проезжающей мимо электричкой, чудовище в голове вдруг истошно закричало:

–УБЕЙ!!!

***

Вагон подъезжал к новому вокзалу, отремонтированному к уже давно прошедшей Универсиаде.

Вот роскошные виды города сменились новеньким перроном и пассажиры стали медленно собираться. Мать с дочкой Дашей вышли еще ночью. Григорий Алексеевич слегка выпятил нижнюю губу, рассматривая здание вокзала.

Да, красиво. Выступить в таком городе это честь. Тем временем его сосед молчаливо осушал кружку с чаем в железном подстаканнике. Вид у парня был неважный. Словно ночь в поезде выпила из него все силы. Он только пил чай и нервно барабанил пальцами по столу, ожидая, когда поезд остановится.

Назло парню, вагон катился очень медленно. Добрых минут семь вагон все тащился и тащился вперед. Когда вагон остановился, сосед Григория Алексеевича, не попрощавшись, быстро встал и вышел. Проводница открыла дверь и он пулей выскочил на улицу. Дубровин проводил его долгим взглядом, вздохнул и тоже стал собираться. Спустя несколько минут вагон опустел.

Григорий Алексеевич закинул сумку на плечо и пошел вслед за остальными пассажирами.