Во тьму

В какой-то миг ярость оставила рыцаря и удар за ударом он наносил уже механически, каждый раз упрямо поднимая свой огромный меч, чтобы обрушить его на врагов вновь.

Алый диск солнца уже почти скрылся на горизонте, когда германец остался единственным выжившим в этой бойне. Где-то справа за холмом гудели трубы все еще наступающих войск герцога Нормандского и доносились звуки битвы, но на левом фланге бой уже почти закончился.

Бешеная рубка завершилась почти полным уничтожением противоборствующих сторон. И вот сейчас, тяжело опираясь на рукоять меча, рыцарь стоял, глядя на приближающихся к нему врагов.

Глянув назад, он увидел, что где-то вдалеке двигаются в его сторону новые соединения христан-пехотинцев. Не успеют. Эту схватку ему придется выдержать одному. Рыцарь дотронулся окровавленной кольчужной перчаткой до красного креста, вышитого на грязно-белой робе.

–Господь милосердный, дай мне сил, ибо я слаб.

Тяжелый меч снова возвышался высоко над его головой.

–Господь милосердный, дай мне бесстрашия, ибо вокруг тьма.

Щит первого сельджука раскрошился пополам вместе с держащей его рукой.

–Господь милосердный, дай мне своей любви, ибо я одинок.

Второй мусульманский воин упал, сбитый с ног ударом ноги. Готтард плашмя ударил ему по голове своим мечом, оглушив, и сделал еще один шаг вперед. Третий воин все отступал, истерично размахивая своей саблей, когда германец делал лишь шаг в его сторону. Жалкая изогнутая сабля с лязгом отлетела в сторону после первого же столкновения с мечом крестоносца.

Сарацин взвизгнул и бросился в бегство, но через каких-то метров пять свалился на землю, сраженным брошенным копьем.

Крестоносец устало опустился на землю, не в силах больше стоять. Дотронувшись до кольчуги, он увидел кровь. Его? Кто знает.

Резкая боль в плече заставила его вскрикнуть. Обернувшись, он увидел держащего кинжал сарацина, которого он оглушил. Дико заревев, германец бросился на ранившего его врага. Кинжал, которым пытался отбиться сарацин он всадил ему в живот.

Резко провернув клинок, распарывая внутренности врага, Готтард поднял вторую руку и одним резким ударом раскрошил челюсть мусульманина.

Крестоносец еще стоял несколько минут, тупо глядя на распластавшееся тело, затем подхватил свой двуручный меч и пошел прочь. Раненный рыцарь устало волочил свое верное оружие, иногда останавливаясь и отхаркивая кровь, затем снова пробираясь через горы трупов людей и лошадей вперемешку. Биться тут было больше не с кем.