Мой прекрасный враг

И вроде бы, как можно узнать о человеке, когда вы и пересекаться-то поводов не находите? Но нет! Еще в сентябре, когда я пришла на день распределения по группам, уже тогда девчонки во всю о нем чирикали.

А позже, я воочию узрела Ледовского, пусть и не вблизи, а так, издали. Ну и подкрепила информацию слухами с потока, говорили об этом парнем не меньше, чем о кинозвездах.

На парах Айс был гостем не частым. Другого бы выгнали, но отец этого товарища держал крупный мебельный завод в городе, дружил с какими-то важными шишками из администрации, отсюда, полагаю, и неприкосновенность Ледовского.

Не удивлюсь, если по итогу его пристроят на сочное местечко, снимать сливки, с деньгами папочки возможно многое.

Вопрос оставался открытым: что делал Айс под моим окном?

Внизу, в той самой квартире, жила довольно симпатичная, я бы даже сказала, эффектная женщина. Когда она спускалась, за ней всегда летел шлейф ванильных духов, а шелковистые каштановые волосы до лопаток развивались на ветру, переливаясь ярким блеском, словно смотришь рекламу шампуня.

На вид лет тридцать, может, чуть больше, наверняка какая-нибудь бизнес-вумен.

Она ездила на черной БМВ, почти не улыбалась, выглядела довольно строго. И сколько бы я с ней ни здоровалась, этикет же никто не отменял, незнакомка ни разу не повела носом, будто мимо прошел воздух.

Может, это, конечно, и мать Айса, тогда странно, что он гостил у нее столь редко. Я его никогда прежде здесь не видела. Хотя дама жила в нашем подъезде уже года два точно, если не больше.

Ладно, какая разница, что в этой квартире делал Ледовский? Сейчас у него в заложниках моя репутация правильной отличницы, идеальной Полины Королёвой, а еще чувства к Власову и кое-какие тайны подруг.

И пусть это максимально странно, рискованно, даже необдуманно, но идти за дневником нужно при любом раскладе. Так что, призвав оставшиеся силы, я выскочила в домашних тапочках на лестничную клетку и дрожащими ногами переступила ступеньку.

Ну не убьет же он меня, правильно?

Между третьим и вторым этажом я остановилась, сердце лихорадило, словно сиреной завыло.

Пришлось постучать по грудной клетке кулачком, сделать пару глубоких вдохов, затем решительно начать двигаться к конечной цели. А уж сколько я простояла напротив черных железных дверей, вообще лучше опустить. Говорят же, перед смертью не надышишься, но я искренне пыталась.

И вот спустя почти десять минут внутренних метаний, наконец, нажала на кнопку звонка.