Лед в твоем сердце

Т: «Что это за место, где немного темно и откуда нельзя выйти » ?

Зачем-то написал ей ответное сообщение и пошел к шкафу. Накинул на себя весеннюю парку, потому что за окном поднялся ветер, затем ринулся к выходу. К черту план. Просто к черту. А потом она прислала ответочку. В сообщении не было слов, зато была фотка. Кругом грязь, разный инвентарь, ведра, какие-то тряпки. Но все это потеряло смысл, когда я заметил в самом дальнем уголке небольшое пятно. Чуть приблизил и едва не ахнул. Труп животного. Твою мать! Они заперли девчонку в сарае с мертвым животным.

Мне моментально стало тошно.

Если честно, к животным я относился крайне положительно. Собаки, кошки, даже птицы или рыбы – без разницы. Просто эти забавные существа никогда и ничего не ждали от меня взамен, разве что еды. Но это я мог дать, это я хотел дать. А потом разглядывать, как они виляют хвостиками, как готовы кинуть целый мир к ногам хозяина. Хотя их мир далек от того, что есть у людей: слишком маленький, но в то же время безграничный.

Наверное, поэтому, когда я увидел, как Маша пыталась защитить собаку, то помчался без раздумий. Животное скулило. А прохожим было плевать на него. Всем плевать на боль других. Во мне кипела злость и желание размазать по стенке уродов. А еще непонимание, почему никто не поставил на место этих выродков. Почему хрупкая девчонка вступилась за собаку, а те же мужики на стройке отвернули морды? Я не понимал этого никогда, не пойму и сейчас.

В тот момент я подумал, что Уварова храбрая. В ней есть стержень, которого нет почти ни у кого из моих знакомых.

Возможно, его нет и во мне. И именно в тот момент в груди появилось желание закончить игру, где Маша – метод достижения цели. Но в итоге я этого не сделал. А теперь девчонка сидит в сарае с дохлым животным. И это слишком мерзко, чтобы просто закрыть глаза и забить. Не все методы хороши для достижения целей. Жаль, что такие вещи понимаешь слишком поздно.

Я уже спустился на первый этаж, преодолев большую часть дома, как услышал свое имя.

– Тимур! – крикнул отец хриплым голосом. Я остановился в коридоре, сделал пару шагов в сторону большой гостиной. Там горел свет лишь от ночника. Старик сидел на диване, нога закинута на ногу, гордо поднята голова, галстук расправлен и пара пуговиц рубашки вверху расстегнуты. Вид у него был усталый, словно он много часов плыл в поисках суши и теперь пытается прийти в себя. Ну и по традиции толстые пальцы сжимали стакан с виски.

– Па, я спешу, – резко оборвал.