Лед в твоем сердце

Она типа любит еще, типа надеется. Совсем гордости нет. Склонила голову, как страус, и ждет своего чуда.

– Именно! Но могу и не выкладывать.

– В опасные игры играете, Анатолий Викторович.

– Не опасней ваших, Тимур. Так что? Может, все же договоримся?

– Не боитесь? – наклоняю голову, подперев ладошкой подбородок. Неужели этот мудак не понимает, что мне дорогу переходить не стоит? Совсем отбитый, что ли? Или еще не понял, какой я человек?

– А должен? – спокойно спрашивает. И глазом не повел, вот это стойкость.

– И что вы хотите взамен?

– Никаких драк до конца года, фокусов и срыва уроков, вам тут учиться осталось два месяца. Давайте разойдемся мирно, Тимур? И, конечно, прекратите травить учителей. Во-первых, они старше, а во-вторых, им и самим не особо хочется вас, молодой человек, учить. Но иногда выбора нет. Понимаете?

– Хотите повесить мне на глотку ошейник?

– Всего лишь хочу, чтобы мы спокойно дожили два месяца.

– Ладно, – соглашаюсь вслух, но не сердцем. Чтобы я перед кем-то голову склонил, не бывать этому. – Будет вам счастье в виде двух месяцев Рая. Все? Могу идти?

– Можете идти, Авдеев. Надеюсь, слово вы держать умеете.

– И вы тоже не забудьте сдержать.

Этот разговор меня задел. Вообще, надо что-то делать со своим буйным характером, потому что каждый раз, когда кто-то пытается припугнуть, включается ответная реакция. Рудковскому я отомстил в тот же вечер.

Помощь пришла откуда не ждали. Учителя в столовке обсуждали Анатольевича, ну и проболтались про его дочку. Оставалось дело за малым: выяснить, как зовут, где учится, сколько лет. Все это было несложно, по крайней мере, когда у тебя есть деньги. А у меня они были. Вернее, они были у отца.

Мне хотелось принести директору видео с его дочкой и усмехнуться в лицо. Посмотреть, как он будет умолять остановиться. Но в итоге все пошло не так.

Когда придурок Гева мне прислал первый отчет, я просмотрел файл раза четыре. Взгляд Маши Уваровой застыл где-то на затворках моего разума. Он так и кричал: «Мне страшно, но вы меня не сломаете». Девчонка безумно напоминала своего папика, такая же уверенная и глупая.

Меня распирало увидеть ее слезы.