Корона из перьев

Скрепя сердце, Тристан сделал глубокий вдох. Феникс парил далеко внизу, подгадай-ка так, чтобы спрыгнуть и приземлиться ему на спину. Дело и правда не легкое, но и не самое страшное. Что же пугало Тристана? А то, что феникс воспламенится в полную силу, когда его оседлают.

Что для наездника хуже страха огня?

«Может, – мрачно подумал Тристан, стараясь унять дрожь в коленях, – страх высоты? Может».

Головой-то он понимал, что от пламени питомца не пострадает, узы его защитят. Магическая связь с фениксом делала анимага неуязвимым для любого огня.

Впрочем, это Тристану еще только предстояло проверить на собственной шкуре, а решиться на это он все никак не мог.

Он крепко зажмурился и велел себе сосредоточиться.

Пламя Рекса ему не навредит, и это – самое главное. Когда анимаг и феникс соединяются, их магические силы сплетаются, их существа связываются неразрывно. Общими становятся чувства и ощущения: когда Тристан злился или боялся, то же самое испытывал Рекс. Точно так же неуязвимость к огню Рекса передавалась Тристану, и наоборот, дар речи и мышления передавался фениксу, развивая его разум сильнее заложенного природой.

Раз за разом Тристан мысленно ободрял себя, пытаясь похоронить страх под весом знаний и мудрости поколений, но получалось не очень. Страх, как он успел выяснить, не оставляет места рассудку. Он вообще мало чему оставляет места, разве что ошибкам.

«Страх – это роскошь», – напомнил себе Тристан один из любимых постулатов отца, заимствованных откуда-то из древней пирейской поэзии.

Думая о роскоши, Тристан представлял себе шелка, дорогое арборийское медовое вино и позолоченную мебель. Не какой-то там страх огня. Но раз уж он не может – теперь не может – позволить себе этих благ, то страх и подавно надо отринуть.

Да, узы помогут Тристану прицельно приземлиться на шею феникса, но вот замереть в воздухе и ждать, пока Тристан заставит себя спрыгнуть, Рексу уже не по силам. Он разве что испытает ужас Тристана – перед тем, как юноша разобьется насмерть.

«Спокоен как гора», – сказал себе Тристан.

Так говорила мать, когда он еще в детстве злился или хмурился. При этом она велела смотреть на Пирмонт и воображать себя камнем, твердым, спокойным и незыблемым. И сейчас он последовал ее совету, широко расставив ноги.

– Ну как, Тристан, готов? – поторопил его Фэллон, наставник. Его голос как будто доносился откуда-то издалека. Фэллон был самым юным из мастеров-наездников, переживших войну, а для учеников так вовсе героем.