Сводный брат

Вытащив всё самое необходимое из сумки, подготовленной заранее, я завалилась на кровать и бесцельно листала ленту в одной из соцсетей, пока не услышала гневный окрик матери из коридора.

Натянула бесформенный мягкий бежевый свитер, свисавший на одно плечо, и коротенькие белые тканевые шорты, спустилась к Джоан на кухню. Мать, стоило отдать ей должное, выглядела бесподобно. В своём возрасте она имела прекрасную фигуру, неустанно подчёркивала это разнообразными нарядами. Вот и сегодня Джоан надела облегающее платье немного ниже колен с объёмным рукавом насыщенного бордового цвета.

Старшая Рид уже расставила всю посуду по полкам, накрыла на стол, украсив его льняной скатертью-дорожкой и вазой с сухоцветами, и теперь копошилась подле плиты, готовив ужин.

– Александрина, ты не могла бы одеться поприличнее? – окинув меня взглядом, строго проговорила мать. – Сегодня первый семейный ужин, и мне хочется, чтобы всё было идеально.

– Этой твой праздник, Джоан, не мой. И я буду выглядеть так, как сочту нужным, – безразлично ответила я.

– Если ты сейчас же, – вскрикнула мать, но договорить ей не дали. – Здравствуй, дорогой! – женщина сию секунду состроила невинное личико и лучезарно улыбнулась.

Я обернулась и заметила мужчину в возрасте, стоявшего в дверях собственного дома. Он был привлекателен: в коротко стриженных волосах виднелась проседь, а карие глаза смотрели на меня с задумчивым интересом. Идеально прямой нос, овал лица и широкие скулы напомнили мне кого-то, вот только я не могла понять, кого именно.

– Ну, здравствуйте, господин Блэк, – съязвила я, присев в шуточном реверансе.

– Дейв, эта маленькая хамка – моя дочь Александрина. Лекси, а это Дейв. Будь добра поздороваться нормально, – представила нас друг другу Джоан, пристально следя за реакцией мужчины, прошедшего на кухню.

– Привет, Дейв. Я уже могу начинать называть тебя папочка? – одарив нового главу семьи милой улыбкой, спросила я.

Старший Блэк даже растерялся, по всей видимости, не ожидал подобной невежливости.

– Добрый вечер, миссис Рид! – донёсся до меня прекрасный бархатный голос.

Я развернулась на сто восемьдесят градусов и уставилась на юношу, что вошёл в дверь нашего дома, добродушно здороваясь с Рид-старшей.