Эра Водолея. Незримые узы

 – Я думаю, мы все как на ладони у правительства и секретных служб. Так что одной проверкой больше…

– Ну вот и отлично!

– Так ты мне расскажешь про то, что произошло в тот вечер? – вернулась к прерванному разговору девушка, когда они миновали пост охраны с рамками металлоискателя и вышли на улицу.

Миша вздохнул.

– Мои объяснения могут показаться тебе скучными… – он поймал нетерпеливый Аленин взгляд. – Хорошо, хорошо! Понял… – они вышли с территории и присели на лавочку в ближайшем сквере. – Дело в том, что искусственные нейроволокна не слишком-то ладят с лимбической системой головного мозга… Проще говоря, с эмоциональными перегрузками… В тот вечер мне было очень непросто… Я столько всего вспомнил, так много всего… НЭС считает, это стало основной причиной системного сбоя… – Миша улыбнулся.

– Вы это исправите?

– Конечно, исправим! – ни секунды не колебался с ответом молодой человек.

– Тогда почему ты с такой неохотой мне рассказал?

Миша нахмурился.

– Я слишком долго был инвалидом. Ненормальным… Это тяжело – признавать свою слабость, чувствовать себя неполноценным, хуже других… Я видел, как ты смотрела на меня. Я же тебе больше нравлюсь таким – уверенно стоящим на собственных ногах, а не прикованным к инвалидному креслу слабаком?

– Что за чушь?! – изумилась Алена. – Ты – мой друг! Я рада, что ты можешь ходить и чувствуешь себя лучше, но это не значит…

– Да брось! – с горечью в голосе перебил ее Миша: – Хочешь сказать, что будь я сейчас в инвалидном кресле, мы точно так же держались бы за руки и прогуливались по парку?

Алена вновь почувствовала его боль, не физическую, а душевную… Ее сердце сжалось от тоски и безысходности, которые он испытывал, будучи прикованным к креслу.

– Прости! Я не думал, что говорю… – словно опомнился Миша.

– Нет, твои слова тут ни при чем…– Алена немного отвернулась.

Ей вдруг очень захотелось рассказать Мише о том, что она тоже не совсем «нормальная», но что-то ее удерживало. В ее сердце поселилось сомнение: если для него так важно быть здоровым и не быть хуже других, то станет ли он относиться к ней с той же теплотой, когда узнает о ее недостатке, о ее странной болезни?

– Я вовсе не хотел тебя обидеть, – Миша взял ее за руку. Его сожаления были искренними.

– Все в порядке.