Эра Водолея. Незримые узы

– Обязательно вернемся сюда, когда совсем стемнеет. Погода как раз подходящая – ни единого облачка! – с довольным видом сообщил Миша. Он жестом поманил Алену за собой.

В холодильнике на первом этаже их ждал аккуратно упакованный в пластиковые формы ужин – преимущественно холодные закуски.

– Кто все это приготовил? – полюбопытствовала Алена, раскладывая по тарелкам салаты, мясо и сыры.

– На территории поселка есть столовая, я часто заказываю там еду на вынос, – пояснил Миша, разогревая тем временем стейки.

– Столовая? – Алена с сомнением покосилась на гигантского размера креветку. – Ну ладно…

– Я еще вчера вечером сделал заказ, а домработница утром все принесла и оставила в холодильнике, она и на стол накрыла. – Он взглядом указал на большой прямоугольный стол, который расположился на террасе и был сервирован по всем правилам этикета. – Я думал вечером поесть в городе в каком-нибудь кафе. Что скажешь?

– Тоже вариант, – легко согласилась Алена.

– Завтра. Сегодня пятница, и многие будут работать допоздна. А по выходным в здании мало людей, и я тебе с легкостью организую своего рода экскурсию.

После обеда они прогулялись по набережной, а когда над землей сгустились сумерки, и одно за другим стали разгораться теплым светом окна домов, друзья поднялись на террасу и расположились на большом диване прямо под открытым небом.

– Здесь очень красиво, и так тихо… – мечтательно заметила Алена, скользя взглядом по угасающему на западе небу и темным силуэтам деревьев.

– Что за татуировка у тебя на спине? Еще в первый вечер заметила.

– Это не совсем то, что ты думаешь, – немного смутился он. – Хотя что уж теперь… Я же все равно обещал рассказать. Он придвинулся ближе и, повернувшись спиной, стянул с себя футболку.

Алена даже не сразу нашлась, что сказать, в изумлении уставившись на причудливый узор из тонких переплетающихся линий. Они поднимались вдоль позвоночника от самого крестца, словно образуя ствол дерева, а затем ветвились в стороны, подобно мощной кроне, оканчиваясь точками, которые как и сами линии в сгущающейся темноте, начинали светиться едва заметным призрачно-голубоватым светом.