Кинжал Гая Гисборна

– Покажи, где находится кинжал, – чётко, по слогам говорил Йован, но мертвец смотрел на него каким-то болезненно-отчаянным взглядом и ничего не показывал.

Когда Гуда не было рядом или он спал, бывший монах снова начинал возиться с палочками, выкладывая непонятные иероглифы. Иногда среди них проступали знакомые буквы. Сколько бы Йован не наблюдал за его потугами, он понял только одно: разум Тука пострадал настолько, что выражение даже самых простых мыслей требовало много времени. Вполне вероятно, что к своей просьбе о помощи он готовился не одну неделю.

Оставшись в пещере наедине с Аланом, Йован попытался добиться какой-то реакции и от него. Этот тип так долго сидел не шевелясь, что он осмелел и рискнул легонько толкнуть мертвеца в плечо. Не получив в ответ даже малейшего движения, Йован стянул с его головы капюшон, чтобы получше рассмотреть последнее творение Робина Гуда. Он понял, в чём дело, случайно взглянув на затылок Алана – задняя часть черепа была приплюснута и вогнута, будто бедняге ещё при жизни снесло половину головы.

Поэтому, несмотря на то, что он почти не разлагался, чего-либо осмысленного ждать от него было бесполезно.

И Йован утроил свои попытки получить информацию от Тука. Он рисовал на пыли кинжал, пытался объяснить и жестами, и с помощью любимых монахом деревяшек, но без толку. Хотя мертвец как будто понял, что от него чего-то хотят, ответить у него никак не получалось.

– Теперь я знаю, что чувствовала моя учительница математики, – вздохнул Йован, стирая носком ботинка очередной рисунок.

Он пытался исследовать пещеру самостоятельно, – к счастью, мертвецы позволяли ему свободно передвигаться во все стороны за исключением выхода – заглянул во все проходы, но обнаружил такой разветвлённый лабиринт, что выйти оттуда живым представлялось почти невозможным.

– Иди, сынок, к зомбакам, жри дохлого оленя без соли, найди кинжал, который мы продолбали, – ворчал он, передразнивая голос Шерифа, – а мы посидим, подождём…

Робин Гуд оказался довольно болтлив.

Он пропадал всю ночь, а возвращаясь утром, превращал свой колдовской костёр в нормальный, позволяя пленнику приготовить мясо. Через пару часов он ложился и спал до вечера, но этих двух часов хватало, чтобы довести Йована до нервного тика.

Он рассказывал истории про времена, когда ещё не попал под заклятие Марион, приписывая себе невероятные деяния: от основания тайного ордена до подмены короля.